Страница 21 из 141
XII. Борьба
Сказать все мужу, или..
Елена Никитишна погрузилась в раздумье, и на лице ее появились морщины. За эти несколько дней после загадочного разговора с Куликовым она осунулась, как бы постарела, похудела и сделалась еще более сумрачной. Она страдала и томилась не столько от страха, сколько от воскресших воспоминаний и проснувшейся совести.
Она сама перестала верить в гибель мужа во время крушения корабля. Почему же он во все время до отъезда не написал ей ни слова? И когда же это бывало, чтобы он отправился в Америку, не дав ей даже знать об этом?
— Нет! Несомненно, они убили его тогда! Но.. Но откуда же Куликов знает ее мужа? Что именно он знает?! А вдруг.. Вдруг он знает больше, чем она?! О! Господи!
Елену Никитишну бросало то в жар, то в холод. Она не находила себе места.
С каждым днем ее беспокойство, волнение и угнетенное состояние все увеличивались. Однажды вечером, когда мужа не было дома, горничная подала ей письмо, принесенное каким-то посыльным.
Она быстро разорвала конверт.. На маленьком клочке бумажки значилось:
Я жду вашего ответа только до завтра. Буду ждать весь день.
Подпись: И. Куликов.
Без всякого «имею честь».
Елена Никитишна опустила руки и сидела, уставив взор в пространство.
— Господи! Я, кажется, с ума сойду! Нет, надо пойти! Нечего делать! Что бы ни было – все лучше этой неизвестности!
Вернувшийся Илья Ильич тихонько вошел в залу..
— Леля, что это за письмо ты получила? – спросил он, указывая на валявшийся конверт.
Елена Никитишна вздрогнула от неожиданности и, быстро схватив записку, спрятала в карман.
— Ах, ты испугал меня! Можно ли так подкрадываться!
— Я не подкрадывался! Я тихонько вошел, потому что не хотел тебя тревожить.. Но что это за письмо, которое ты спрятала в кармане?
— Это записка от моей портнихи..
— Покажи.
— Нечего смотреть.. Не покажу!
— Леля, покажи, я тебе говорю.
— Не покажу!
— Я, наконец, требую как муж!
Елена Никитишна остановилась, смерила мужа глазами и произнесла:
— С каких пор это вы стали требовать?! Вы забываете, что я свободна, и, если вам угодно, мы можем сейчас же разъехаться!! А шпионить за собой я вам не позволю! Вам нет дела до моих писем, как и мне до ваших! Я вам сказала, что записка от портнихи, и больше ничего не скажу!
— А! Теперь я все понимаю!! Теперь все понятно – и ваше странное поведение, и ваша мнимая болезнь. Вы, сударыня, завели себе любовь и страдаете, что не можете от меня отделаться!
— Молчите, – произнесла грозно Елена Никитишна. – Вы говорите вздор! Но если бы я вздумала полюбить, поверьте, разрешения у вас не спросила бы и прятаться не стала бы!
Илья Ильич стоял как убитый. Весь запас его угроз истощился и, как всегда, не привел ни к чему. Он смотрел на жену и вдруг зарыдал.
— Леля, ангел мой, счастье мое, скажи, что с тобой делается? Ты на себя не похожа, целые дни мучаешься, бегаешь из угла в угол, получаешь письма, которых не можешь мне показать.. Леля! Что это?!
Илья Ильич, несмотря на свою тучную представительную фигуру, был в эту минуту так жалок, что Елена Никитишна забыла свое собственное горе и подошла к мужу. Она обняла его и тихо произнесла:
— Поверь, милый мой, что я и в мыслях даже не думала изменять тебе, никого не люблю, кроме тебя, и не мучай себя напрасно!
— Я не знаю, Леля, – говорил рыдающий Илья Ильич, – но что-то такое есть у тебя, чего ты не говоришь мне.. Я хорошо тебя знаю, привык к твоему покойному, хладнокровному, невозмутимому характеру, а теперь ты сама не своя: волнуешься целые дни, меняешься в лице и, мне кажется, страдаешь.. Скажи, ангел мой, все скажи откровенно, подробно, и мы вместе обсудим, постараемся помочь беде!
— Уверяю тебя, у меня ничего нет!
— Отчего же ты не показываешь письма?
— Я хочу, чтобы ты верил мне! Я сказала тебе, что от портнихи, и ты должен верить.
— Леля! Меня поздно уже учить, воспитывать. Если все дело только в дрессировке, то покажи письмо! Тогда я успокоюсь и, клянусь, буду всегда тебе верить!
Елена Никитишна колебалась с минуту.
«Сказать ему все? Показать записку? А после что? Куликов предаст ее в руки правосудия, и никто, даже муж, не поверит ее невинности. Главный свидетель умер. Что она скажет в свое оправдание?»
Она поспешно вынула записку, небрежно показала ее издали мужу и тут же порвала в клочки; только фамилию «Куликов» она незаметно вырвала и зажала между пальцами, а клочки бросила в угол.
— На, собирай и читай, если хочешь, – прибавила она, смеясь, и поцеловала его в лоб.
Илья Ильич ожил, бросился целовать жену, и весь его припадок прошел. Опять живой, веселый, с распухшими только глазами, он стал шутить:
— Ах, я дурак старый! Чуть было не приревновал тебя. И знаешь к кому? К Куликову! Ха-ха-ха!
— К Куликову, – переспросила Елена Никитишна слегка дрогнувшим голосом, – почему к Куликову?
— Да, представь себе, что каждый раз, когда я у него бываю, он все расспрашивает о тебе, интересуется разными мелочами, пристает ко мне с пустяками, точно влюбленный жених.
— Разве ты у него бываешь?
— Не у него, а в его «Красном кабачке». Он сейчас же подсаживается и начинает толковать. Что ни слово, то все о тебе. Я сегодня с ним даже поругался из-за этого.
— И сегодня ты у него был?
— Да, вот прямо от него.
Елена Никитишна сделала брезгливую гримасу.
— Хорошо же ты меня любишь, если мог приревновать к такой гадине, как этот Куликов! За кого же ты после этого меня считаешь?
— Прости, Лелечка, глупость, конечно, но ведь Куликов вовсе не плохой человек, и я не знаю, отчего он тебе так не нравится?
— Поди ты! Нашел человека! Кабатчик, содержатель вертепа!
— А представь, мне он нравится! Мы с ним даже брудершафт выпили! Он такой добродушный, простой.
— Чем в кабаках с жуликами сидеть, лучше бы дела делал.
— Не сердись, дружок, больше ноги моей у Куликова не будет, – проговорил Илья Ильич, уходя.
Елена Никитишна осталась одна. Начинало смеркаться.
«Что же, – думала она, – надо идти. А этот еще ревновать вздумал! Увидит кто-нибудь меня там – и пропала! Господи! Что мне делать?!»
И опять мрачные мысли о далеком минувшем целой волной хлынули на измученную Елену Никитишну. Она упала на диван и взялась за виски. Голова горела.
— Да что же это со мной?! Нет! Пойду к Куликову!
Она повернула назад и пошла быстрыми шагами.
На дороге ей встретился мальчик из их лабаза.
— Где хозяин?
— Сейчас ушли куда-то.
— Домой?
— Не могу знать.
Елена Никитишна ускорила шаги. Проходя мимо своего дома, она позвонила и спросила горничную: