Страница 135 из 141
XLVIII. Возвращение Коркиной
Саратовцы почти на руках вынесли оправданную Елену Никитишну. Из них никто не сомневался, что Коркина будет оправдана, но они спешили выразить ей свои чувства и сколько-нибудь облегчить ее страдания.
— Зачем, зачем.. – шептала она. – О, как я несчастна!
Никто из окружающих не мог понять истинного горя Елены Никитишны. Они считали, что все несчастье ее заключается в пережитом позоре, физических лишениях, скандалах и тому подобное. Между тем Коркина сама шла на все это и находила в нем единственное утешение; ссылка в каторжные работы была бы для нее настоящим утешением и доставила бы примирение с совестью, душевный покой.
Теперь ей объявили, что она свободна. И теперь вот, перевезенная из тюрьмы в лучшую гостиницу, она ломала в отчаянии руки. Ее уютный, красивый номер был завален цветами, букетами. На столе лежала пачка приветственных, сочувственных писем. От прокурорского надзора она получила документы и деньги принадлежащего ей состояния, простирающегося до ста тысяч рублей, кроме собственного дома у заставы и запечатанных лавок. Таким образом, она могла бы считаться очень состоятельной женщиной и прожить остаток дней беззаботно, в полное удовольствие, но.. Она ничего не видела и не замечала, кроме мучивших ее призраков Смулева и Коркина!
«Еду немедленно к мужу в Петербург, а там.. Там..» – думала она.
На второй день своего оправдания Коркина объявила окружающим, что она едет в Петербург к умирающему мужу. Все одобрили это решение; но напрасно уговаривали Елену Никитишну привести в порядок свои дела, разобраться в документах. Ведь второй год все брошено на произвол судьбы: ни она, ни Илья Ильич не могли следить за своим состоянием.
— Зачем мне все это? Один муж в могиле, другой почти в гробу, детей нет, а мне.. Мне кандалы нужны, а не золото.
И, бросив все, Коркина уехала..