Страница 81 из 128
В очередной раз она почувствовала себя очень глупой, необразованной, бестолковой. Лучше бы молчала, честное слово.
— Констанция специализировалась на изучении иностранных языков, — тут же вступился Егор.
Теперь она чувствовала себя не только глупой, но и неспособной постоять за себя.
Поэтому, вместо того чтобы, хотя бы мысленно, поблагодарить друга, она довольно сердито ему ответила:
— Это не значит, что я изучала только языки. У нас был полный курс русской литературы.
В парилке повисла пауза. Переплетчики, должно быть, молчали, потому что не поняли, к чему был выпад Констанции, остальные же, скорее всего, догадывались, почему вербальный подзатыльник достался Егору, а не Кингу. От этого ей стало тошно.
Осознавала ли она, насколько жалкой выглядела? О, да. Могла ли что-то с этим сделать? Увы, каждое слово, каждое действие, каждый взгляд будто бы происходили вопреки разуму, ломаясь, обретая уродские, гротескные черты по вине чувств. Тот, кто сказал, что любовь — нечто прекрасное, созидающее, всепобеждающее, видимо, никогда не влюблялся безответно. Трудно представить что-то более разрушающее, чем несчастливая любовь.
Большую часть времени Констанции просто хотелось спрятаться — вот хотя бы за эту горячую печку. Оставшееся время она совершала глупости.
Одна глупость была припасена еще с апреля. Воплощение этой безобразно идиотской идеи лежало в сумке в комнате, которую Констанция делила этой ночью с Кристиной — охотницей — и Дашей из Брэдбери.
— Конечно, я знаю, — кивнул Егор невозмутимо. — Однако это не делает тебя пушкиноведом. И ты не заявляла о себе такого, чтобы Артур предъявлял претензии, — многозначительный взгляд в сторону Кинга.
Тот промолчал, лишь поправил банную шапку.
Констанция готова была бы вступить в спор или сказать какую-нибудь ерунду, если бы они находились в Библиотеке или где-то еще, где не плавятся зубы.
Но жара так давила на все внутренности, что говорить было физически тяжело.
Вытерев лицо дрожащей ладонью, Констанция опустила руку, но вместо деревянной полки ощутила влажную кожу.
Она прикоснулась к колену Артура! Констанция готова была заплакать от того, насколько невыносимым было ощущение собственной несуразности и неуклюжести.
Отдернув руку, будто дотронулась не до его ноги, а до раскаленных камней, которые Ю как раз решил полить душистой водой с мелиссой, Констанция выдавила жалкое «простите».
Кинг не сказал ничего, а в ее голове уже роились мысли: вдруг он подумал, что она сделала это специально?
— Уже, наверное, можно выйти? — выдохнула она в раскаленный воздух.
— Конечно, пойдем, — улыбнулся Егор. — Для первого раза достаточно.
— Слава богу! — выдохнула она, поспешно вставая, внимательно следя при этом, чтобы ухватиться за полок, а не за Кинга. — А то я сейчас умру.
— Так выходите скорее, Констанция, — тут же настойчиво сказал Артур. — Еще и правда умрете, а нам с этим разбираться.