Страница 46 из 128
Если Аврелий просто кивнул, то Кинг несколько секунд смотрел на нее взглядом, каким прежде окидывал картины на этой выставке. Любопытство, удивление, желание рассмотреть детали.
С художником он решил вновь разыграть английскую карту.
Однажды Кинг заметил, что русские очень любят иностранцев: он признался, что нигде не встречал такого интереса к себе, как в России.
— Good afternoon, mister Minaev. Я подойти, чтобы выразить astonishment, — русский Кинга моментально стал хуже на несколько уровней. — Как это говорится? У-див-ле-ни-е. Impressive! Very impressive! Какой colors, какой light! Очень мастеровито! О, позвольте представить себя, Артур Кинг.
Минаев расплылся в улыбке, протянул руку для рукопожатия. Кинг глуповато расхохотался:
— А, вы русский очень любит жать рука!
— Да, да, традиция…
— О, традиция! I love russian traditions! Еще традиция целовать, да? При встрече целоваться все!
Кинг полез к Минаеву, и Констанция его одернула с вежливой улыбкой.
— Артур, не думаю, что стоит это делать. Сегодня это не очень распространено и может быть воспринято…
— Давайте лучше поднимем бокалы! — предложил Минаев. — Выставка только что приобрела международный масштаб!
Пока Кинг продолжал нарочито громко изображать чокнутого британца, Аврелий тихонько о чем-то переговаривался с Миледи. Она сперва лишь бросала на него косые взгляды, как на назойливого попрошайку. Затем что-то из его слов заставило ее застыть. На мгновение изумленно замерев, Миледи впервые с начала беседы повернулась к Аврелию и посмотрела ему в лицо. Ее взгляд изучал мягкие черты, будто ища хоть что-то знакомое.
Аврелий же вдруг протянул руку и коснулся плеча Миледи, укрытого атласным рукавом элегантного платья. Со стороны это походило на дружелюбный жест, но миловидное женское лицо переменилось, черты его заострились, светлые глаза вспыхнули яростью и страхом. Аврелий, должно быть, намекнул, что знает про клеймо преступницы на ее коже.
— Вы восхитительно дерзки, доблестный шевалье, — услышала Констанция ответ Миледи. — Но готовы ли понести наказание за свою дерзость? Без вашей готовности потерять голову за свои слова они ровным счетом ничего не стоят.
— Я готов сложить по голове за каждое, — отозвался Аврелий, совершенно неожиданным образом перевоплотившись: и манеры его, и речь стали более зрелыми, изящными и несколько пафосными, как раз в тон книге. — Я готов сложить сотню голов, если хотите, но чужих. Своя нужна мне, чтобы иметь возможность говорить и дальше.
— Тогда и слова, вероятно, не ваши? Кто отправил вас? Кому вы служите?
Аврелий протянул ей открытую ладонь, чуть склонился, чтобы ответ услышала только Миледи. Она с сомнением посмотрела на Минаева, на протянутую руку, на Аврелия, затем незаметно сделала шаг к стене, поставила бокал с игристым на поднос проходящему мимо официанту, скользнула вдоль огромного полотна с красным светящимся треугольником и пошла прочь. Это было явное приглашение продолжить беседу, поэтому Аврелий отправился следом.
Пока Минаев не заметил пропажи, Констанция активно включилась в их с Кингом разговор и прямо во время беседы достала из сумочки красную помаду и обновила цвет. Минаев сперва просто бросил взгляд на алые губы, затем впился внимательным взглядом в лицо, прищурился.
— Вы же!..
Уловив интерес — хорошо, возможно, это было возмущение — она кокетливо рассмеялась.
— Вижу, вы все-таки меня узнали, — ослепительная улыбка, — да, признаюсь, я не администратор отеля. Я… ваша большая поклонница.
Черты лица художника смягчились. Он словно бы скромно улыбнулся, хотя вся поза выдавала уверенность в собственном таланте и привлекательности. Он очень легко принял мысль о том, что это могла быть влюбленная в его творчество женщина.
— Приятно это слышать, — произнес он без прежней воинственности. — Хотя, — тут он якобы строго нахмурился, — преследование — не лучший способ завязать со мной знакомство.
Она снова рассмеялась. Должно было получиться очаровательно. По крайней мере, Минаев едва заметно изменил позу и оказался ближе, будто перетек на несколько сантиметров вперед.
— Я случайно заметила вас в том отеле, захотела познакомиться, но затем увидела вашу спутницу в номере и поняла, что моя компания будет лишней. Вот и сказала первое, что в голову пришло.
— Третий — никогда не лишний, — улыбнулся Минаев, обнажив зубы.
Констанция на мгновение застыла с приклеенной улыбкой, но быстро вернула себе невозмутимость:
— Я расстроилась, обнаружив вас и сегодня в компании той милой девушки. Но рада, что она все же оставила вас.
Минаев изменился в лице, окинул зал взглядом.
— Что значит, оставила? — уточнил он. — Где Анна?
— Ах, не все ли равно? — Констанция повела плечом, но затем заметила напряженный взгляд художника, изучающий толпу, и ответила. — Как я поняла, за ней пришел ее муж.
Минаев казался ошарашенным. Кинг, некоторое время молча наблюдавший за диалогом, вдруг заметил:
— Да, конечно же, он definitely мужь. Я думал, вы знать? Этот мужь познакомиться в паб. Он сказать, его жена друг с художник с выставка. И приглашил нас сюда. Он сказать, его жена любить убегать из дом и выставлять себя poor and homeless.
— Бедной и бездомной, — на всякий случай перевела Констанция.
Но Минаев, кажется, не нуждался в переводе. Может быть, он не знал английского на должном уровне, но уловил смысл истории и без Upper-intermediate.
— Я искренне считал, что ей нужна помощь… — растерянно проговорил он.
— Понимаю… — кивнула Констанция и сжала его предплечье. — Это так благородно. А говорят, рыцарей больше нет…
Кинг вообще-то собирался уходить? Собирался, как условились, убедиться, что Аврелий поймал Миледи, а затем забрать Констанцию? Минаев оказался интересным человеком, и выставка у него получилась что надо, но за окном давно стемнело: пора бы завершать охоту.
Она заговорила о полотнах, и Кинг, наконец, ускользнул. Вернулся он довольно быстро, сжал ее талию и напряженно произнес:
— Дорогая, we have to go. Пора уходить.
— Что такое? — произнесла она будто бы нехотя.
— Я понять, что нужно вернуться в hotel до десять часов, я имею telephone call.
Сказав это достаточно громко, Кинг склонился к ее уху и прошептал:
— Миледи зарезала Аврелия.
Звуки исчезли, мир превратился в множество пляшущих пятен.