Несовершенство

Глава 6. Чувства имеют предел

Kingdom— Jaxson Gamble

Едва оказавшись на пассажирском сиденье чёрного Лэнд Крузера, предпринимаю попытку получить ответы:

— Вас Волков пригласил, — не спрашиваю. Я уверена настолько, что просто констатирую факт. — И давно вы с ним знакомы?

— Лет шесть, пожалуй. — Легко подтверждает догадку Лазарев, выкручивая руль, чтобы выехать с парковки на дорогу. — Но об обстоятельствах нашего знакомства Алекс расскажет сам, если посчитает нужным.

— Почему?

— Ни один из нас не любит хвастаться этой историей, — улыбается адвокат.

Так странно. Мне бы вспомнить о гибели Сахарова, обстоятельства которой до сих пор неизвестны. О перспективе оказаться в следственном изоляторе, что всё ещё висит надо мной дамокловым мечом. А вместо этого я спрашиваю об Алексе. Так, словно мне больше думать не о чем. Одёргиваю себя и интересуюсь более насущным:

— Денис Станиславович, вы спрашивали, где я была в полвторого ночи, значит, Сахарова убили в это время?

— В полвторого он позвонил родителям, кажется, пьяный, — бесстрастно посвящает меня в детали адвокат. — Кричал в трубку, что в его смерти виновата Лера Дубинина, ругался, читал стихи. Родители всполошились и позвонили в полицию. Написали заявление в следственный комитет.

Когда Лазарев упоминает о стихах, Никита представляется очень легко. Он любил закатывать подобные сцены, представлять себя королём драмы — эдаким непонятым поэтом, и по-есенински рвать на груди рубаху. Вот только с какой стати Сахаров решил обвинять меня? И вообще, с какой стати он мёртв?

— Но он ведь, получается, живой, если звонил! — искренне возмущаюсь я. — Как же «нет тела — нет дела»? Это ведь все знают!

В воскресенье знаменитые Владивостокские пробки не такие сильные, как в будни. Лэнд умело объезжает дворами затор на развязке Второй речки и попадает в следующий лишь на Некрасовском путепроводе. Время перевалило за обеденное, и желающие развеяться в Приморской столице как раз встречаются здесь с теми, кто спешит покинуть её и на пару часов вырваться к морю.

— Обычно так и происходит, но при подобных обстоятельствах принято возбуждать дела по сто пятой[1], — Лазарев барабанит пальцами по рулю и поворачивает голову, но обе соседние полосы стоят так же прочно, как и наша. — В случае с Сахаровым до последнего существовала вероятность, что он просто перепил лишнего и найдётся, когда проспится. Но родители Никиты подняли на уши всех знакомых, в том числе кого-то из правоохранителей. И по приложению геолокации нашли его телефон на опушке лесополосы шаморовской трассы. Со следами крови. Эксперты устанавливают, чьей именно.

— Блин, — констатирую я, вжимаясь спиной в кресло. Внутренности сковывает холодом. Глубоко дышу, чтобы успокоиться. Не расплакаться. Не сейчас. — Я не убивала его, — повторяю, как мантру.

— Всё будет в порядке, — отзывается Лазарев, и в этот момент пробка становится не такой плотной, словно по волшебству. — Алекс уже запросил видеозапись из клуба, но сейчас ему нужен пароль вашего телефона. Так Волков вызовет на допрос Милану, чтобы она тоже подтвердила ваше алиби. Это увеличит шансы на меру пресечения, не связанную с ограничением свободы.

Звучит обнадёживающе, но страх всё ещё парализует мышцы невидимой сетью. И сообщать Алексу пароль совсем не хочется. В современных реалиях смартфон — хуже личного дневника. И лучше бы там были планы убийства Сахарова, честное слово. Но там глупые заметки с моими мыслями, личные фото, скрины рецептов, которые я никогда не приготовлю, компрометирующие сообщения подругам в чатах мессенджеров и видеозапись того, как я пью на спор десятый подряд Б-52. Ох, а ещё, вишенка на торте — календарь критических дней.

— Восемнадцать ноль шесть. — Нехотя произношу я пароль, и собеседник одной рукой печатает сообщение на айфоне, а другой выруливает на правую крайнюю полосу в образовавшийся просвет.

Лучи осеннего солнца проникли в машину сквозь тонировку стёкол и приятно греют. В салоне пахнет кожей и чем-то пряно-древесным. Музыка из колонок звучит негромко, почти неразборчиво. Это временная передышка в преддверии обещанного Прокопьевым допроса. Она нужна мне, чтобы выдохнуть и собраться с силами. Если у меня вообще ещё остались силы.

— Может, нужно кому-нибудь позвонить? — предлагает адвокат, когда мы сворачиваем на Суханова, но я в ответ отрицательно качаю головой.

— Нужно, но я не помню ничьих номеров. Хотя если Алекс сам позвонит Милане, то, может, и не нужно. Я оказалась не готова к такой ситуации. Совсем. Не знаю вообще, как справилась бы, если бы не вы, Денис Станиславович. Спасибо.

— К такому сложно подготовиться. — Лэнд сворачивает направо, и когда Лазарев в очередной раз перехватывает руль, на его безымянном пальце сверкает тонкий ободок обручального кольца, подтверждая слова Волкова. — Поблагодарите Алекса при случае. Моё участие в вашей защите — исключительно его заслуга.

— Как вы успели приехать так быстро? Прокопьев сказал, что у вас кабинет в Находке. — Вспоминаю я услышанное сегодня.

— Вам и правда повезло, что я был неподалёку. И вообще, что приехал в город с семьёй на выходные, чтобы сегодня вечером вылететь в отпуск из Владивостокского аэропорта.

Хмурюсь, понимая, что это означает. Виновато опускаю глаза на собственные руки:

— Простите, что разрушила ваши планы на хороший выходной.

— Не извиняйтесь. Я сам не смог устоять перед возможностью лишний раз утереть нос Прокопьеву.

— А ваша жена не была против?

— К сожалению, она тоже с ним знакома не понаслышке, поэтому одобрила изменение планов обеими руками. Сказала, пока погуляет с дочерью в центре. У нас отпуск впереди — успеем ещё наговориться.

Как у них всё просто и правильно. Такими и должны быть нормальные отношения. Когда оба уважают друг друга и готовы идти на компромиссы. Когда не нужно ничего никому доказывать. С Сахаровым у нас было иначе. Мы всё время соревновались в том, кто из нас лучше, словно за это могли дать медаль. Хотя он бы действительно выиграл неплохую должность при своих посредственных талантах. А что выиграла бы я? Родители считали, что для меня такой муж, как Ник — сам по себе награда. Хорошо, что наши отношения с ним успели развалиться ещё до свадьбы.

Парковка у здания следственного комитета заставлена машинами, несмотря на выходной. Чёрный Краун Алекса тоже здесь. Значит, и Прокопьев где-то неподалёку. И я мысленно готовлюсь к продолжению нервотрёпки. Уточняю на всякий случай:

— Значит защищать меня с завтрашнего дня будет некому?