Страница 78 из 105
В ночном свете спальни я вижу мощные плечи Адама и его грудь. Он снова укладывает меня на кровать и торопливой волной поцелуев покрывает моё тело. Я вздрагиваю и прерывисто дышу. Это заставляет страстно желать, чтобы он трогал, гладил и чтобы эта ласковая пытка продолжалась бесконечно.
- Тебе нравится так?
Он целует мой живот, но пальцы всё ещё вьются вокруг груди. В исступлении я желаю поскорее освободиться от белья. Выгибаюсь, подставляя грудь для поцелуев. Но он не троится, он мучает меня, заставляя тихо стонать. Адам просовывает руку, расстёгивает бюстгальтер и я освобождаюсь. Моя грудь уже ждет, она желает.
Ещё немного и мне уже будет всё равно. Я и так уже не стыжусь. Только хочу и ничего больше.
Когда он обхватил губами сосок, я выгнулась, подалась вперёд, запускаю пальцы в его волосы.
Чувствую, как пульсирует у меня внутри, как раскрывается и ждёт моё лоно.
Когда же, когда? Ещё немного.
Он не торопится. От груди поцелуями перемещается к шее. Но его руки уже знают своё дело. Одним властным движением раздвигают мои ноги. Легко и свободно я поддаюсь и в тот же момент чувствую, как проникает в меня его член.
Ах!
Я замираю на мгновение.
Широко открываю глаза, и в следующий момент ещё одно мощное движение накрывает меня волной дрожи. Я изогнулась, а он схватил мои бёдра и снова потянул на себя.
Мои ноги взлетели ему на плечи, он проникает в меня так глубоко, что я чувствую, как заполняется моя плоть его плотью. А когда он выходит, я чувствую жажду и пустоту и желаю чтобы он заполнил её вновь. Я чувствую, как прижимается в страстном порыве его член к моему разгоряченному влагалищу и снова входит, заставляя содрогаться моё тело.
А-а-ах!
Мой стон разрезает тишину. Натужно и страстно, и я не могу не кричать.
Он падает на меня и мощными толчками заставляет трепетать и извиваться.
И тут уже накрывает мои губы своими жадными губами. Язык его смело проникает мне в рот. И я впиваюсь в него, обхватываю и позволяю проникать глубоко. Сладкие судороги пронизывают тело.
Держусь за шею Адама, за его крепкие плечи, и он подхватывает меня за бедра и талию и как пушинку переворачивает.
Я сверху и не могу остановиться, не имею права. Опускаюсь на его член. Снова и снова. Моё тело как заведённое, я подскакиваю и снова сажусь. Сжимаю пальцами его грудь, а он мою. Движения всё нарастают. Я раздвигаю ноги, чтобы плотно садиться, а он помогает, хватает за бёдра и тянет на свой член.
Потом Адам снова берёт меня за талию и одним движением переворачивает, ставит на колени и входит в меня сзади. Глубоко, плотно. Я подчиняюсь. Снова закрываю глаза и с тихими стонами вздрагивает моё тело.
О, да! Пусть Адам трахает меня, как захочет!
И пусть, этот чёртов Тимофей трахает эту гадкую Диану.
Адам снова повернул меня, бросил на кровать, раздвинул мне ноги и снова вошел. Медленно, потом быстрее и быстрее. А потом придавил меня весом своего тела и быстрыми толчками доводил меня до иступленного, немого стона.
И тут, я реально, не выдержала и закричала.
А-а, а-а, а-а!
Мой прерывистый крик, наверное слышали все соседи.
Да ну их к чёрту. Мне всё равно. Адам резко вдохнул несколько раз и обмяк прямо на мне.
Вот и всё.
Долгожданная измена случилась.
Но почему-то я совсем не чувствую угрызений совести. Даже наслаждалась.
Если было больно где-то в душе, то я не чувствовала этой боли. Как будто её нет.
В этот момент мне больше всего хотелось, чтобы больно было ему - Тимофею.
А мне… даже легко.
Глава 29
Туманное пробуждение, заставило вздрогнуть и открыть глаза. Серые стены, напоминали стены пещеры. Призрачный свет сквозь газовые шторы. Он совсем не тревожит, и не толкает поскорее встать, вспомнить, что наступил день.
Но меня толкнуло что-то другое.
Воспоминания вчерашней ночи…
Я быстро села огляделась. Смятая кровать. Моё платье изумрудного цвета, аккуратно весит на плечиках под ним туфли. Рядом на стуле бельё. Я ощупала себя. На мне нет ничего.
О боже…
А что, ожидала чего-то другого? Прийти ночью к парню и потом спать в тёплой пижамке?
Мамочки, что я наделала?
Не стоит паниковать… ничего такого не случилось…
Конечно, ничего! Ты всего лишь изменила мужу!
Я прикрыла ладонью лицо и перед глазами проплыло то, что я творила ночью.
О-ой!
Но тут по квартире разнёсся изумительный запах жареной ветчины. Это придало смелости, заставило слезть с кровати, дернуть дверцу шкафа и вытянуть одну из рубашек Адама.
Я натянула её, и ступая по мягкому ковру, пошла на запахи кухни.
- Ох, прости, прости, я разбудил тебя.
Загорелое тело Адама, одетое только в фартук. Его задница как будто из музея искусств. Идеальная задница Аполлона. Ноги с рельефами мышц. Да, это тело не стоило скрывать.
В одной руке вилка, в другой деревянная палочка. Адам отошел от плиты, чмокнул меня в шею и это было как-то уж совсем приятно. Хотя ещё немного непривычно и неловко. Он посмотрел мне в лицо и явно заметил тени сомнения. Притянул меня к себе, как бы успокаивая, поцеловал в макушку, а потом сразу отпустил и снова к плите.
- Нужно, чтобы не пригорело.
На сковороде жарились гренки.
- Что ты делаешь, - усмехнулась я, пытаясь хоть немного расслабится.
- Готовлю тебе завтрак. Ещё секундочку. Садись. На столе уже стояли два стакана с соком. Я присела и следила за его манипуляциями.
Адам выстроил на двух тарелках одинаковые конструкции, полил соусом, протер салфеткой капли по краям. Поставил передо мной тарелку.
- Прошу - яйца Бенедикт под соусом Голландез.
- О, ничего себе! Ты сам это приготовил? - шутливо усмехнулась я.
На что он обернулся, и шутливо кого-то поискал.
- Кажется да, я приготовил это сам.
Я отрезала кусочек ветчины с гренкой, обмакнула в соус и отправила в рот. Да, теперь я в полной мере почувствовала, что действительно проголодалась.
Адам разрезал яйцо-пашот, и желток вылился на всю его конструкцию.
- Я вот так люблю, – он улыбнулся мне, а я ему. - Как ты спала?
Интересный вопрос. Мой муж никогда не спрашивал меня, как я спала.
- Я очень хорошо спала, - я чувствовала стеснение.
Вот что значит выпить лишнего. Потом начинаешь анализировать свои поступки и смущаться от того, что позволял себе их.
- А я спал великолепно.
В воздухе витала недосказанность и всё ещё какая-то неловкость. Как будто не только я, но и он смущался и не знал, что ещё можно сказать.