Страница 94 из 207
Катаока уперся коленом в банку и стал с бешеной быстротой выпускать стрелы одну за другой. Полтора десятка, из них десять с тисовыми «древобоями», поразили днища лодок, и лодки начали наполняться водой. Люди в них заметались, запрыгали, затопали, лодки стали переворачиваться, и вот уже три из них у всех на глазах затонули. Тэсимы Курандо не было больше в живых, и остальные поспешили обратно к берегу. Печально разбрелись бойцы по домам от бухты Даймоцу, с плачем унося бренные останки своего предводителя.
Тем временем Бэнкэй окликнул Хитатибо и пожаловался:
– Нет потехи душе! Сейчас бы нам с тобой повоевать, а день идет к концу. Ведь это все равно что побывать на горе сокровищ и уйти с пустыми руками…
И тут оказалось, что Комидзо-но Таро, прослышав о битве в бухте Даймоцу, примчался к берегу с сотней воинов и уже столкнул в воду пять лодок из вытащенных на берег.
Увидя это, Бэнкэй и Хитатибо натянули черно-синие кафтаны. Поверх Бэнкэй облачился в панцирь из черной кожи, Хитатибо же надел светлый панцирь с черными шнурами. Лук Бэнкэй нарочно оставил, а взял с собой к поясу большой меч длиной в четыре сяку два суна с узорчатой рукоятью да малый меч, именуемый «Иватоси» – «Пронзатель скал», бросил на дно лодки боевой топор с вырезом «око вепря», серп «наигама» и «медвежью лапу», после чего, подхватив под мышку неразлучную свою боевую палицу (с железным стержнем, со спиральной обмоткой из железной проволоки и с головкой, усаженной железными бляхами), спрыгнул в лодку сам и встал на носу. Хитатибо как искусный мореход встал на корму с веслом.
– Дело-то пустячное, – проворчал Бэнкэй. – Сейчас мы вгоним нашу лодку в самую гущу неприятеля. Я хватаю «медвежью лапу», зацепляю за борт ближайшей вражеской лодки и подтягиваю ее к себе, лихо в нее перескакиваю и принимаюсь гвоздить их почем зря по макушкам, по наплечникам, по коленным чашечкам. И славно было бы взглянуть на башку ихнего главаря, когда я расколю на ней шлем! А вы все оставайтесь здесь и любуйтесь!
С этими словами он оттолкнулся от борта корабля и отплыл, словно сам Бог Чума, выступающий на обреченных. А его соратники только молча глядели ему вслед, тараща глаза.
И сказал Комидзо-но Таро:
– Сколь странно, что против всей нашей силы идут всего двое! Кто бы это мог быть?
– Один из них Бэнкэй, а другой – Хитатибо, – ответили ему.
Услышав это, Комидзо воскликнул:
– Ну, если это так, то нам с ними не справиться!
И все лодки повернули обратно к берегу. Увидев это, Бэнкэй заорал:
– Трусы! Эй, Комидзо-но Таро! Я вижу тебя! Остановись и выходи на бой!
Но Комидзо, словно бы не слыша, продолжал уходить. Тогда Бэнкэй сказал:
– В погоню, Хитатибо!
Хитатибо уперся ногой в борт и принялся яростно ворочать веслом. Они врезались между лодками Комидзо. Бэнкэй мигом зачалил одну из них «медвежьей лапой», подтянул к себе и перепрыгнул в нее. С кормы к носу двинулся он, нещадно побивая всех, кто попадался под руку. Люди, на которых обрушивался удар, не успевали и пикнуть. Но и те, по кому он промахивался, кидались без памяти в море и тут же тонули.
Видя все это, Судья Ёсицунэ произнес:
– Катаока, его надо остановить. Крикни ему, что нельзя брать на душу столь великий грех.
И Катаока крикнул Бэнкэю:
– Эй, слушай приказ господина! Не бери на душу свою столь великий грех!
Бэнкэй же, услышав его, крикнул в ответ:
– Я так до конца и останусь недозрелым монашком, ты понял меня, Катаока? Так что оставь приказ господина при себе! Вперед, Хитатибо! На бой!
И они вновь свирепо набросились на врагов. Всего было разгромлено две лодки, трем же удалось ускользнуть и добраться до берега бухты Даймоцу.
Так в тот день Судья Ёсицунэ одержал победу. Потери воинов на корабле составили шестнадцать человек ранеными и восемь убитыми. Убитых схоронили в волнах бухты Даймоцу, дабы врагам не достались их головы.
Остаток дня был проведен на борту, а с наступлением ночи дамы были высажены на берег. Они искренне любили господина, но оставлять их дальше было немыслимо, и всех их отправили восвояси. Провожать дочь Хэй-дайнагона указали Суруге Дзиро. Провожать высокородную дочь министра Коги поручили Кисанде. Остальных дам провожали их родичи и земляки.
Оставив при себе лишь Сидзуку, к которой он питал, как видно, особенную любовь, Ёсицунэ вышел из бухты Даймоцу и проплыл к пристани Ватанабэ; когда же день начался, достиг он жилища Нагамори, главного жреца храма Сумиёси. Там он провел ночь, далее прибыл в Киси-но Ока, что в уезде Уда провинции Ямато, к родичу по матери своей. Под кровом близкого человека прожил он некое время, но вот получилось известие, что Ходзё Сиро Токимаса с войсками провинций Ига и Исэ надвигается на уезд Уда. Дабы не навлечь на родича беду, Ёсицунэ на рассвете четырнадцатого дня двенадцатого месяца первого года Бундзи оставил Киси-но Ока, вечером пятнадцатого дня бросил коня у подножья холмов и скрылся в горах Ёсино, славных весенним цветением вишен.
Прощание в горах Ёсино.
Фрагмент. Художник Цукиока Ёситоси
Леди Токива спасает сыновей.
Художник Утагава Куниёси
Тайра Киёмори.
Художник Кацусика Хокусай
Один из самых любимых художниками эпизодов – встреча и поединок Ёсицунэ и Бэнкэя на мосту Гото
Художник Юсай Тосиаки
Художник Утагава Хиросигэ
Художник Утагава Тоёхару
Художник Утагава Куниёси
Минамото-но Ёритомо в Изу.
Художник Исода Тёсю
Портрет Минамото-но Ёритомо.
Художник Фудзивара Таканобу
Войско Ёсицунэ под белым флагом Минамото в битве при Ясиме.
Деталь ширмы, XVII в.
Ёсицунэ и Бэнкэй в битве при Ясиме.
Деталь ширмы, XVII в.
Сражение на мелководье при Ясиме. Ёсицунэ уронил лук в воду и стал его вылавливать, несмотря на уговоры своих воинов не рисковать жизнью. Лук Ёсицунэ был небольшим, ему по росту, и полководец не хотел, чтобы враги насмехались над его маленьким оружием.
Иллюстрация из средневековой рукописи «Повести о доме Тайра»
Битва при Ити-но-Тани, в ходе которой Ёсицунэ с отрядом из 70 всадников совершил внезапную атаку на ставку главнокомандующего войсками Тайра, зайдя противнику в тыл по считавшейся непроходимой для кавалерии тропе перевала Хиёдори.
Иллюстрация из средневековой рукописи «Повести о доме Тайра»
Сидзука в танце с веером.
Художник Кикути Ёсай
Сидзука в танце сирабёси.
Художник Кацусика Хокусай