Страница 92 из 207
И Катаока, отойдя в сторону, стал послушно готовиться.
Снявши одежду, он скрутил жгутом нижний пояс и подвязал набедренную повязку, распустил мотодори и прижал волосы к затылку, плотнее нахлобучил шапку эбоси и повязал ее платком, а затем, засунув древко отточенного серпа «наигама» за пояс поперек туловища, протолкался к мачте. Примериваясь, положил на нее руки. Мачта была огромная, толщиною больше обхвата крупного человека, а высотой едва ли не в полтора десятка хиро. И корка льда от дождя и снега, нанесенного бурей с горы Муко, покрывала ее, словно бы листовым серебром. Казалось, по ней ни за что не взобраться.
Судья Ёсицунэ, видя это, ободряюще крикнул:
– Молодцом, Катаока!
Катаока крякнул, полез и соскользнул, снова полез и снова соскользнул, и так несколько раз, и все-таки, собравши все силы, начал подниматься. Когда взобрался он на высоту двух дзё, послышался гул, как при землетрясении, эхом отозвавшийся на корабле. «Что такое? Что это?» – закричали все, и тут стало видно: откуда-то, то ли с берега, то ли с моря, на корабль стремительно несется гонимая воющим ветром пелена дождя.
– Эй, рулевой, ты слышишь? – заорал Катаока. – Сзади идет шквал! Берегись волны! Поворачивай под ветер!
Не успел он докричать последние слова, как что-то свирепо ударило в парус, и корабль со скрипом и плеском помчался по волнам, и тут где-то грохнуло дважды, и на корабле отозвались криком ужаса люди.
Громко запричитал Бэнкэй:
– Смилуйся, Будда Амида! Смилуйся, Будда Амида!
В тот же миг мачта треснула и переломилась в двух дзё ниже «цикады». Обломок свалился в волны, а облегченный корабль понесся еще быстрее. Катаока соскользнул на палубу, забрался на бортовой настил и, перерезав серпом «наигама» все восемь крепежных канатов, вышвырнул их в море, после чего обломок мачты отнесло ветром. Остаток ночи корабль носило по волнам.
И вот наступил рассвет. Ночная буря совершенно утихла, но тут снова подул ветер.
– С какой стороны этот ветер? – осведомился Бэнкэй.
Выступил вперед кормчий лет под пятьдесят и сказал:
– Это ветер вчерашний.
– Что ты, приятель, ты посмотри хорошенько, – возразил Катаока. – Вчерашний ветер валил с севера, а этот несет то ли с юго-востока, то ли с юга. На подветренной стороне наверняка земля Сэтцу!
Судья Ёсицунэ вмешался:
– Вы, друзья мои, ничего в этих делах не понимаете. Моряки разбираются лучше вас. Ставьте парус, нужно захватить этот ветер.
Приладили мачту для малого носового паруса, натянули парус, и корабль побежал, а как взошло солнце, оказались они перед невесть откуда взявшейся полосой суши.
– Сейчас прилив или отлив?
– Отлив.
– Тогда дождемся прилива.
Волны стучали в борта корабля, и тут, пока они дожидались светлого дня, донесся звон колокола.
Судья Ёсицунэ сказал:
– Раз мы слышим колокол, значит берег этот совсем близко. Кому-то придется отправиться на лодке и узнать, как и что.
Воины затаили дыхание, ожидая, на кого падет выбор.
– Положимся на того, чье уменье мы сегодня уже испытали, – произнес Ёсицунэ. – Ступай, Катаока!
Катаока повиновался. Он облачился в доспехи, украшенные узором в виде перевернутых листьев остролиста, взял меч и сел в лодку. Был он отменным мореходом, и добраться до берега не составило ему большого труда. Там обнаружил он несколько тростниковых шалашей, в которых рыбаки обычно выпаривают соль.
Катаока хотел было зайти и расспросить, но из осторожности прошел мимо. Отойдя от берега вверх по дороге примерно на один тё, видит: величественные тории – священные ворота. За тории возвышалась ветхая молельня. Катаока приблизился и склонился в благоговейном поклоне, и тут оказался перед ним старец, проживший не менее восьми десятков лет.
– Как называется эта провинция? – осведомился у него Катаока.
– Обычное дело, когда человек не знает, где он на море, – ответствовал старец. – Но ты спрашиваешь название местности на суше, и это удивительно. Уже несколько дней мы все здесь в тревоге. Ведь только вчера Судья Ёсицунэ отплыл из этих мест в Западные земли, а ночью разразилась такая буря! Все считают: «Он пристанет к нашему берегу», и жители нашей провинции Тэсима Курандо, Кодзукэ Ханган и Комидзо Таро уже получили приказ. Уже в ближних и дальних селениях кладут изукрашенные перламутром седла на спины пятисот лучших коней, уже стоят у берега три тысячи лодок со щитами по бортам, и все ждут Судью Ёсицунэ. Ежели ты его человек, торопись и спасайся.
Катаока с невинным видом произнес:
– Дело в том, что я с острова Авадзи, два дня назад вышел я на рыбную ловлю, попал в бурю и вот сейчас высадился здесь. Прошу вас, скажите, куда я попал?
И старец ответил старинным стихотворением:
Огни рыбаков.
Их стародавний свет
Брезжит в ночи.
И мерцают над Асия
На лету светляки.
И затем он удалился. Позже Ёсицунэ узнал, что храм этот посвящен богу Сумиёси – покровителю мореходов, и понял, что милость божества его осенила.
Катаока вернулся на корабль и рассказал обо всем.
– Хорошо, – сказал Ёсицунэ. – Отойдем в море.
Но начался прилив, и корабль остался на том месте, где стоял. И так прошла ночь.