Страница 56 из 158
Киран поднимает глаза на меня; кровь капает с подбородка. Взгляд лихорадочно ощупывает мое лицо, словно в попытке убедиться, что я в безопасности.
Какого черта он переживает? Это же не меня только что пытались вкатать в лед.
Синди резко хватает меня за предплечье.
— Иисусе.
— Кажется, я догадываюсь, за какое живое Монтгомери его задел, — шепчет Белла.
Эмми поднимает голову, и при виде крови на лице Кирана кричит. Впервые за сегодняшний вечер не от восторга. Ручки мертвой хваткой вцепляются в мою футболку, а из глаз градом катятся слезы.
Лицо Кирана искажается от боли, когда видит ее страх.
Судья подъезжает сзади и уводит со льда, но даже когда Киран исчезает в подтрибунном помещении, Эмми продолжает плакать.
— Эмми, милая, все хорошо. Он в порядке, обещаю.
— Отведи к нему, — советует Элли. — Она не успокоится, пока сама не увидит, что с Кираном все хорошо.
Я киваю, но почему-то не могу выдавить ни слова. Начинается суматоха: Элли дрожащими руками собирает вещи, пока Карлтон не забирает у нее сумку; Синди хватает и свою, и мою сумки, а Белла сгребает куртки. Мы с Эмми выбираемся с трибун под пристальными, жадными взглядами окружающих фанатов и направляемся к выходу.
— Пойдем, встретим его в медкабинете, — говорит Белла, таща мое не отошедшее от шока тело за собой.

Синди и Белла, видимо, проходили через это не раз, потому что, когда мы подходим к коридору, путь к которому преграждает здоровенный охранник, он закатывает глаза и отступает в сторону.
— На этот раз можно без словесных нападок, дамы. Проходите.
Синди ухмыляется и хлопает его по плечу, проходя мимо.
— Хороший мальчик, Ленард. Отлично выдрессирован.
Какая-то часть меня хочет спросить, что происходит и почему они с Беллой вдруг начали неистово смеяться, но Эмми по-прежнему прижимается ко мне, выплакивая крошечное сердце, и, признаться честно, моему не сильно лучше.
Просто нужно убедиться, что с Кираном все в порядке. И физически, и эмоционально.
— Мы с Синди подождем снаружи. Он там, — подсказывает Белла, указывая на кабинет слева.
— Спасибо! — бросаю я через плечо, коротко стучу и вхожу внутрь.
Киран, до этого полулежащий на кушетке, резко садится. Кровь, стекавшая по губе и подбородку, уже подсохла, но при виде нее слезы Эмми вспыхивают с новой силой, от чего лицо Кирана болезненно кривится.
— Прости, я не смогла ее успокоить. Подумала, Эмми нужно увидеть, что ты цел.
Киран мотает головой, отмахиваясь от извинений.
— Не за что просить прощения, — он шумно выдыхает, чтобы взять себя в руки, и пытается встать. — Я рад, что ты ее привела. Эмми, солнышко.
Его голос звучит натянуто, мышцы напрягаются от усилия. Я быстро подхожу ближе и кладу свободную руку ему на бедро, останавливая. Даже спортивные штаны насквозь мокрые от пота.
— Не делай себе еще больнее, — шепчу я.
Эмми прижимает ручки к груди; по ней видно, как борется с желанием броситься к отцу. Киран протягивает руки, пытаясь ободряюще улыбнуться, но запекшаяся кровь делает улыбку жутковатой.
— Иди ко мне, милая, папа в порядке, — он манит ее к себе. — Обещаю. Иди ко мне.
Очень медленно Эмми наклоняется вперед, и Киран тут же пользуется моментом, подхватывает ее под мышки и осторожно усаживает на колени. Ее взгляд остается прикованным к лицу. К крови.
Окинув взглядом кабинет, я замечаю коробку с бумажными платочками. Беру несколько штук, включаю кран в раковине и смачиваю их, не прислушиваясь к тихому бормотанию Кирана, пытающегося успокоить дочь.
— Ты звучал бы куда убедительнее, если бы я стерла кровь, — говорю я, поднимая влажные салфетки.
Он выгибает бровь.
— Хочешь поиграть со мной в медсестру, солнышко?
Вся недавняя обида и напряжение словно испаряются, и какая-то эгоистичная часть меня до одури радуется тому, что он снова флиртует.
Другая же часть пытается достучаться до разума и объяснить причину радости, но я предпочитаю ее игнорировать.
Я фыркаю.
— Очевидно, с головой у тебя все в порядке, раз по-прежнему пытаешься со мной заигрывать.
Киран осторожно усаживает Эмми рядом с собой. Девочка не сводит с него глаз. Он спускает ноги с кушетки и раздвигает колени, освобождая место.
Теперь моя очередь выгибать бровь.
Он подмигивает.
— Обещаю не кусаться.
Я сдерживаю смешок, даже не пытаясь напомнить о том, что при Эмми флирт под запретом. Если это хоть немного отвлекает Кирана от боли – я с радостью закрою на это глаза.
И я скучала по подколкам,
шепчет предательский внутренний голос.
Заставив себя сделать глубокий вдох, я делаю шаг вперед, пытаясь подавить судорожный вздох, когда оказываюсь зажатой между коленями Кирана.
От него исходит обжигающий жар, волоски на ногах щекочут талию. Прикусив губу до боли, я заставляю себя не издать ни звука и не содрогнуться от нахлынувших ощущений.
Избегая гипнотического магнетизма его глаз, я сосредотачиваюсь на том, чтобы аккуратно стереть засохшую кровь с щек, подбородка и... губ.
Киран крепко обнимает Эмми одной рукой, удерживая рядом. Я поднимаю салфетку и мягко беру его за подбородок, удивляясь тому, насколько тверды пальцы, когда спрашиваю:
— Кто-нибудь уже осмотрел твои травмы?
— С чего ты взяла, что у меня травмы?
— Кровь – довольно красноречивый намек.
Его голос падает до хрипоты.
— Это не моя кровь.
— Ох.
От легкого прикосновения пальцев к его щетине по телу пробегает дрожь. Поднеся к лицу Кирана очередную салфетку, я осторожно вытираю остатки крови, изо всех сил игнорируя жар, скапливающийся внизу живота.
Я никогда раньше не была в таком положении с мужчиной. Никогда не стояла между чьих-то ног, никогда не ловила на себе безраздельное внимание такого сильного, мужественного парня.
Я чувствую, как его взгляд скользит по моей коже, обжигая не хуже реального прикосновения.
Это опьяняет.
Это... черт, от этого у меня кружится голова.
И дело не в волчанке,
напоминаю себе.
Виноват чертовски привлекательный мужчина, которого я, судя по всему, отчаянно хочу поцеловать.
Стряхнув с себя наваждение, достаточно бросить один взгляд на Эмми, чтобы вспомнить, кто я и зачем здесь.
Я просто няня.
И ничего больше.
— Ну, как я справился?
От его низкого, рокочущего голоса я невольно поднимаю глаза, и, черт возьми, это становится ошибкой.