Страница 27 из 158
— Не буду мешать, суши ее, — говорит друг. Он подходит к Белле, приобнимает за плечи и оставляет легкий поцелуй на виске. — Пошли греться, пока не простудились.
— Это миф, — вставляет Лайла.
— Серьезно? — удивляюсь я.
— Оказывается, да.
— Ты у нас теперь Разрушительница легенд, солнышко?
Брови Беллы ползут вверх.
— Солнышко?
Лайла закатывает глаза и недоверчиво тычет пальцем в лучшую подругу.
— Не поощряй.
— Никаких поощрений не требуется, — заявляю я с торжествующей улыбкой.
— Интересно, — бормочет себе под нос Белла, затем делает шаг вперед и щекочет Эмми, вызывая очаровательный смешок. — Пока, сладкая девочка, увидимся завтра.
— Завтра?
— Решила, что зайду составить компанию ей и Лайле во время матча.
— Завтра матч? — спрашиваю я, резко поворачиваясь к Грейсону.
— Да, предсезонка. Все в порядке, я предполагал, что у тебя это вылетит из головы. Собирался набрать утром.
Впервые за всю карьеру в НХЛ я забыл о матче.
Да к черту карьеру, я
никогда
не забывал об играх, тренировках или сборах. Хоккей всегда был для меня всем.
Грейсон, должно быть, замечает что-то на моем лице, угадывает, в каком направлении помчались мысли, потому что произносит:
— Все нормально, Эшфорд. Выдались сумасшедшие два дня.
Я киваю, но чувство вины все равно грызет изнутри, оседая неприятным давлением в груди.
Как люди вообще с этим справляются
?
Как умудряются жонглировать такими огромными пластами жизни? Прошло всего два дня с тех пор, как у меня появился ребенок, а я уже забыл о работе. О деле, на которое батрачил годами и в которое вложил всю душу. Тряхнув головой, я решаю пока задвинуть гнетущие мысли подальше и сделать себе поблажку.
Ситуация нестандартная.
Выдавив улыбку, я сдаюсь.
— Ты прав. Увидимся завтра.
Грейсон и Белла машут на прощание, оставляя меня с дрожащей Эмми на руках и Лайлой, глядящей с легким недоумением. Прежде чем успеваю обдумать свои слова, я выпаливаю:
— У тебя есть планы на вечер?
Она выгибает бровь.
— Уже пытаешься нарушить уговор?
— Веришь или нет, но я с тобой не флиртую, — я закрываю Эмми ушки и шепчу: — Хотя, может, ты этого хочешь? — я подмигиваю. — Только дай знак, и я обрушусь всей мощью.
— То есть до этого была не вся мощь?
— О, Солнышко, я лишь слегка прощупывал почву.
Щеки Лайлы заливает красивый розовый румянец. Я изо всех сил стараюсь не улыбнуться, параллельно сохраняя картину в своей памяти.
Лайла едва ли не силой заставляет себя закатить глаза и плотнее запахивает полотенце.
— И что предлагаешь?
Я мимолетно облизываю губы и испытываю глубокое удовлетворение, когда ее взгляд падает на мой рот, наблюдая за движением словно в трансе. Голос звучит низко и хрипло, когда я тяну:
— Как насчет того, чтобы показать, какой режим купания и подготовки ко сну придумал для Эмми? А потом приготовлю ужин, и мы обсудим правила того, как все будет работать.
— Ужин? — почти пищит она, но тут же прочищает горло. — Звучит вполне разумно.
Я не могу удержаться от подколки.
— Все в порядке, солнышко? Кажется, у тебя слюнки потекли.
— Ты невыносим.
— Говорит та, что не могла оторвать взгляд от моих губ.
Ее глаза вспыхивают.
— Ничего подобного! — фурией промчавшись мимо меня, Лайла толкает сетчатую дверь и бросает взгляд через плечо. — Ну так что, собираешься заткнуть свой невыносимый рот хотя бы на время, чтобы пойти и показать, что ты там придумал?
— Для этого придется невыносимый рот открывать.
Лайла со стоном запрокидывает голову.
Посмеиваясь, я шагаю следом.
— Пойдем.
Она отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Я почти не обращаю внимания на расставленную мебель, оставляя проблему на будущее, но все же оглядываюсь, чтобы убедиться, что Лайла ни обо что не споткнется. На ее губах играет лукавая улыбка.
— Что? — спрашиваю я.
Лайла поднимает на меня взгляд и тут же машинально мотает головой.
— Да ладно, выкладывай.
Она пожимает плечами.
— Ничего. Просто подумала, что размышление о режиме – хороший знак.
Я осторожно поднимаюсь по лестнице, боясь оступиться с Эмми на руках.
— В книгах по воспитанию много внимания уделяется режиму, особенно вечернему, чтобы подготовить ребенка ко сну.
Идя по коридору, я останавливаюсь перед второй дверью слева – комнатой Эмми. Заношу ее прямо в прилегающую ванную. Включив воду и проверив температуру рукой, я усаживаю дочку на закрытую крышку унитаза и начинаю рыться в пакетах, молясь, чтобы там оказалось детское мыло. Это еще одна вещь, о которой я вычитал в сети – детская кожа бывает очень чувствительна к средствам...
Мысли обрываются, когда краем глаза я замечаю, что Лайла не двигается.
Она стоит в дверях и смотрит на меня. Обычно Лайла пялится – и думает, что я не замечаю. Однако этот взгляд другой. Более... озадаченный, словно в попытке решить головоломку.
Губы сами растягиваются в усмешке.
— Знаешь, ты начинаешь развивать во мне комплекс. Будешь и дальше так смотреть – у меня корона сползать начнет.
— Не думаю, что она на такое способна, — бормочет она, протискиваясь мимо меня в ванную.
Я фыркаю от смеха как раз в тот момент, когда нахожу не только детское мыло, но и игрушки для купания.
— Ты невероятна.
— А? — переспрашивает Лайла, кутаясь в полотенце.
Вместо ответа я поднимаю игрушки, а затем хмуро смотрю на ее дрожащее тело.
— Ты не можешь оставаться в мокрой одежде. Насмерть замерзнешь.
Лайла поджимает губы.
— Я ничего с собой не брала. Не думала, что понадобится.
Снова подхватив Эмми на руки, я кладу ладонь на поясницу Лайлы.
— Пойдем.
— Куда?
— Можешь принять душ в моей ванной, а я дам что-нибудь теплое, — я поднимаю палец, направляя ее в соседнюю спальню. — Даже не вздумай спорить. Ты не просидишь весь вечер в мокрой одежде.
Она останавливается на пороге спальни. Комната забита коробками с вещами, но все необходимое на ближайшую неделю я сложил в чемодан. Нахожу его у окна, выходящего во двор, и быстро достаю любимый комплект: серые спортивные штаны и огромное худи.
Я протягиваю Лайле вещи.
— В этом будет удобно. Мыло в душе есть, но шампунь еще не купил. Извини.
Лайла качает головой, забирая одежду.
— Все в порядке. Спасибо, Киран, — мягко произносит она.