Страница 115 из 158
— Вот как? — глухо отзывается он, в голосе клокочет страсть.
Чуть отстранившись, я замечаю, как сильно сжаты его кулаки, ловлю тяжелое дыхание и спрашиваю в лоб:
— Ты хочешь поцеловать меня, Киран?
Ответ следует молниеносно.
— Ты даже не представляешь, насколько.
Тяжело сглотнув, я поддаюсь новому приливу смелости и выдыхаю:
— Тогда поспеши, избавь нас от мучений и поцелуй меня наконец, Киран Эшфорд.
Слова едва успевают сорваться с губ, как его ладони снова впиваются в мои волосы, увлекая вниз, к себе.
В то мгновение, когда губы накрывают мои, внутри взрывается ослепительный фейерверк.
Каждое нервное окончание в теле вспыхивает и детонирует. От пронизывающего нас электрического тока перехватывает дыхание, и Киран, глухо застонав, сполна пользуется предоставленным шансом: язык настойчиво проникает в мой рот.
Страсть вспыхивает с невиданной прежде силой, пробуждая такую непреодолимую потребность, о какой, как мне казалось, можно лишь прочесть в романах.
Голод, требующий немедленного утоления.
Потребность, ищущая удовлетворения.
Желание, которое невозможно оставить без ответа.
Словно услышав безмолвный зов, Киран прижимает меня к себе так, будто в этом поцелуе – вся его жизнь, будто я его кислород, и стоит отстраниться, как он попросту перестанет дышать. Я подаюсь вперед, наши тела плавятся и сливаются воедино, не оставляя ни единого сантиметра свободного пространства. Мы во всех смыслах становимся единым целым, сердца стучат в унисон.
Киран обхватывает мое бедро, и внезапно я оказываюсь на весу; земное притяжение на миг напоминает о себе, прежде чем падаю вглубь читательского кресла, а Киран нависает надо мной, ни на секунду не размыкая губ. Он снова тесно прижимается к моим бедрам; спина выгибается дугой, поцелуй становится еще глубже, и мы тихо стонем друг другу в губы.
Я долго мечтала об этом, втайне фантазировала, каково же целовать Кирана Эшфорда, но даже самое смелое воображение ни разу не сумело сравниться с реальностью.
Фантазии блекли перед тем, каков он на самом деле.
Нечто невероятное.
Переворачивающее жизнь.
Вызывающее мгновенное привыкание.
Обвив руками его шею, я крепко прижимаю Кирана к себе; бедра словно сами собой двигаются навстречу его телу, ища желанного трения. Киран глухо рычит, когда я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю еще ближе.
Мне нужно
больше
.
Мне нужно все.
Он нужен мне как воздух.
Я отрываю губы лишь на мгновение, чтобы прерывисто выдохнуть:
— Пожалуйста, — и тут же вновь жадно принимаюсь целовать его. Бушующий голод еще не утолен, да и по тому, как крепко Киран прижимает меня к себе – ладонь сжимает бедро едва ли не до синяков, – становится ясно: он тоже далек от насыщения.
Пожалуй, мы никогда не сможем пресытиться друг другом.
— Киран, — задыхаясь, выговариваю я сквозь поцелуи, мечтая, чтобы его губы принадлежали мне целую вечность.
— Солнышко.
Я тихо стону от ласкового прозвища, всхлипываю, чувствуя нетерпеливое движение его бедер, и изнываю от удовольствия, которое, к собственному смущению, уже вовсю расцветает внутри.
Боже мой.
— Киран, пожалуйста, — умоляю я, отчаянно нуждаясь в нем всем без остатка.
Внезапно Киран резко отрывает губы от моих и отстраняется. Прижав сжатый кулак ко рту, Киран яростно кусает костяшки пальцев, будто силой удерживаясь от нового поцелуя.
Я тяжело дышу, грудь стремительно вздымается и опускается; я кожей чувствую, как затуманился взгляд и удушливо покраснели щеки. Подобное состояние накатывало на меня лишь дважды: в книжном магазине и на парковке у бара «О’Мэлли».
Но сладкое оцепенение быстро проходит, стоит встретиться с Кираном взглядом и увидеть в его глазах глубокую боль.
Поспешно выпрямившись, я бережно обхватываю ладонями его щеки, но сразу же отдергиваю руки: Киран вздрагивает от прикосновения как от удара.
— Киран? — сипло спрашиваю я, и паника мгновенно вытесняет удовольствие, еще секунду назад бурлившее в венах.
— Я не могу, — выдавливает он, и каждое слово, кажется, причиняет почти физическую муку.
— Чего не можешь?
— Прости меня, Лайла.
Меня словно переезжает огромный грузовик.
— О...
Он обреченно качает головой.
— Нет, ты не понимаешь...
— Все в порядке, я понимаю. Я ведь совсем не похожа на привычных...
— Нет! — резко отрезает он, и в голосе звучит такая жесткость, словно я предложила совершить убийство.
Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его глазами, где плещется бездонная, бесконечная мука.
— Я так больше не могу, — он указывает пальцем сначала на меня, потом на себя. — Я искренне верил, что справлюсь. Думал, смогу принимать все, что ты мне даешь, радоваться любым крохам, но не получается. Не тогда, когда чувства перерастают в такое, не тогда, когда отчетливо понимаю: обладать тобой, чтобы потом увидеть, как уходишь, меня
окончательно
уничтожит.
Часто-часто моргая от подступающих слез, я едва выговариваю:
— Я... я не понимаю.
— Прекрасно ты все понимаешь, просто боишься признаться самой себе, — его лицо искажает горькая гримаса. — Черт, Лайла, прости, но я просто не справляюсь. Для меня наши встречи – не банальный романчик на стороне и уж точно не репетиция. Происходящее
слишком
много значит. И проживать с тобой эти моменты, открывать друг друга впервые, лишь ради того, чтобы ты
подготовилась
к какому-то другому мужчине... от мысли об этом хочется пронзить собственное сердце миллионом ножей. Поверь, физическая мука оказалась бы
куда
милосерднее, чем суровая реальность, в которой ты разделишь жизнь с кем-то еще.
— Но мы же... мы же договорились, — с трудом выговариваю я, поскольку по какой-то причине язык не поворачивается признаться: мысль о близости с кем-то другим мне тоже претит до физической дурноты.
Я не могу произнести это вслух.
Не получается заставить язык повиноваться и вытолкнуть слова.
Я, черт возьми, лишаюсь дара речи, ведь наперекор всем его словам... Киран заслуживает видеть рядом с собой человека, не обремененного тяжким грузом проблем.
Он запускает пальцы в волосы, и грудь сжимает острая боль оттого, что эта самая рука ласкает не мои локоны.