Страница 97 из 110
Глава 32
Есень
Оказалось, сражаться в команде интересно. Наследники и в бою оставались верными себе. Игл подшучивал и вставлял ироничные замечания, Вирил молчаливо за всеми присматривал и отмечал, кому требуется помощь, вовремя сообщая об этом, Гарольд своей уверенностью вносил спокойствие, а Эджин отдавал приказы, принимая решения за всех. Если в обычной жизни среди парней никто не претендовал на лидерство, то в сражении все беспрекословно подчинялись Лаэрту. Моя роль сводилась к простому – я должна была обучиться военному искусству, чтобы не отставать и не подводить наследников. И все четверо за мной присматривали и оберегали, порой прикрывая собой и получая ранения и травмы. На мои сетования, что не стоит рисковать, мне резонно замечали, молодые маги легче восстанавливаются, в то время как я могла рассчитывать лишь на собственные силы.
Правда в последнее время лекарь с особым удовольствием намазывал зеленую мазь на мои раны, изготовленную из крови абаку, и приговаривал, мол, теперь у него есть волшебное снадобье для лечения антимага. Надо сказать, заживало, в самом деле, быстрее и легче, почти как с применением целебной магии.
С того дня, как я переселилась в квартиру к преподавателю Шторму, мой быт в академии облегчился. В моем распоряжении оказалась не только своя кровать, но и просторная комната с удобствами. Принимать пищу предпочитала в столовой, находясь в компании наследников, хотя приемный отец всегда радовался, если присоединялась к нему за столом.
Преподаватель пользовался любым случаем, чтобы проверить мои способности, которые в отсутствие Эджина никак не проявлялись. Практически не получалось на расстоянии обращаться к магическому резерву наследника, мне не хватало знаний, чтобы придумать, как пользоваться известными Лаэрту заклинаниями. И все же Шторм не терял надежды, с каждым отрицательным результатом воодушевляясь все больше. Он приговаривал: «Значит, есть над чем поработать. От широты перспектив голова кружится». Я в этом вопросе ему доверяла. У преподавателя знаний и опыта больше, а стремился он сделать лучшее.
После объединения с Эджином, мы тренировались два раза в день. Утром с Лаэртом, укрепляя нашу связь и обучаясь управлению общими силами, а вечером – в команде. Несмотря на усталость, мне нравилось учиться и тренироваться. Каждый день приносил что-то новое: победы и знания.
При бешенной загруженности Игл не забывал о театральном представлении. Выправленные для всех пропуска позволяли выходить в столицу и посещать семейство Бонин, чему молодая госпожа и хозяйка дома чрезвычайно радовались. В их размеренную и уединенную жизнь вошел не только отбор невест, но и регулярные визиты наследников.
Вирил приходил ради встреч с предметом своих мечтаний, я и наследник Волис репетировали под руководством Игла, а Эджин молчаливо наблюдал, устроившись на одном из диванчиков в гостиной. Гарольд сопровождал нас по настроению, предпочитая увидеть постановку во дворце.
Надо сказать, наследник Волис играл отлично, но как личность он беспокоил. Его глаза внимательно наблюдали за мной во время перерывов. К нему часто приходили посыльные с письмами. Создавалось впечатление, что молодой политик пользуется возможностью выходить в столицу для плетения интриг. Меня бы это не волновало, если бы не его неотступной интерес, на который не преминул обратить внимание Лаэрт.
Вот с кем на каждом шагу возникали проблемы. Каждое утро он заходил за мной в квартиру преподавателя Шторма под разными предлогами. В течение дня старался держаться поблизости, и прощались с ним, когда Эджин провожал перед отбоем до дома.
— Я больше не буду бегать от своих чувств, – однажды заявил он, стиснув в объятиях перед расставанием. – Есень, я долго боролся, доказывая, что не имею права тебя любить. Отец не одобрит мои чувства, но я не желаю отказываться от счастья быть рядом с тобой. Кто бы мог подумать, что бедная сирота из глухой провинции украдет мое сердце? Есень, ты единственная женщина в моей жизни.
— Ты знаешь? – спросила испугано.
— Конечно, – он тепло улыбнулся.
— Когда ты узнал? – сердце бешено колотилось.
— Почти сразу.
— И ты все время молчал? Почему?
— Поначалу был вынужден из-за образовавшейся зависимости, а после .. – его глаза потемнели, напомнив глубиной бездонную бездну, – а после я понял, что сердце отказывается слушать доводы разума.
Игл пытался остановить напирающего друга, но тот лишь отмахивался от советов. Гарольд порой вступался за него, но и меня старался прикрывать.
Наследники в академии постепенно привыкли к присутствию рядом с ними парнишки из провинции, сделав поправку на мое усыновление преподавателем. Возможно, между собой они возмущались, но выговаривать лично мне перестали. Наверное, только Ират не успокоился и кидал вслед неприятные замечания, но дальше злых слов не заходил. Все понимали, чем чревато плохое отношение к приемному сыну Шторма.
Наконец, день театрального представления настал. Игл добился от актеров отличного знания роли, провел несколько генеральных репетиций, и в итоге мы предвкушали выступление перед публикой. Меня, конечно, бил мандраж. Высокородные милорды могут не принять сюжет с переодеванием девушки в парня и осудить смелый ход сценариста, но Игла подобные рассуждения не заботили. Он самоотверженно отнесся к постановке спектакля.
Во дворце нам выделили несколько комнат для смены костюмов, где расставили столики с большими зеркалами. Игл пригласил трех утешительниц, по слухам прекрасно разбирающихся в косметике и наложении грима. В их обязанности также входила помощь с одеждой. Добрейшая миледи Бонин отправила ко мне в помощь личную горничную, помогавшую во время репетиций в их доме. Девушка приноровилась к моим хоть и подросшим, но все еще коротким волосам и могла быстро менять прически, в зависимости от сцены, где я изображала госпожу или молодого человека.
Помост для выступления обустроили в большом зале, поблизости от тронного, чтобы не доставлять проблем тем милордам, которые предпочитают разговоры о политике развлечениям.
— Есень, смотри здесь, – позвал меня наследник Волис, ткнув в лист со сценарием.
— Что? – вежливо поинтересовалась, нагнувшись к нему.
Стоящий поблизости Эджин недовольно скривился. Ему не нравилось наше тесное общение с театральным партнером.
— Прекрасная госпожа, подарите мне один из ваших взглядов, – настроившись на романтический лад, напевно произнес Волис. – Разворачиваешься ко мне и смотришь в глаза, – ровным тоном добавил он.