Страница 81 из 110
Глава 27
Иногда бывает, что на тренировке от удара в грудь возникает ощущение, будто вылетает сердце. Нечто подобное испытывал Эджин. Он словно стал пустой оболочкой без важного органа, отвечающего за жизнедеятельность. Трудно было дышать, двигаться, и смотреть. Особенно смотреть на главную героиню дня. Женская одежда преобразила Есень.
С первого взгляда у Лаэрта перехватило дыхание. Не может быть! Обман зрения, искажение реальности, иллюзия – Эджин был готов принять любое объяснение. Он знал, что рядом с ним девчонка, но мужская одежда скрадывала впечатление. Эджин относился к Есени, как к товарищу, и никогда не испытывал ничего похожего на увлечение или влюбленность.
Милые ленточки, цветочки, струящиеся складки ткани превратили вихрастого паренька в прелестную девушку с приятными чертами лица и нежной кожей. Есень не сражала ослепляющей красотой, но от нее исходила притягательная сила, противиться которой Эджин оказался не в состоянии.
Не понимая внезапно вспыхнувших чувств, Лаэрт замкнулся в себе. Он удалился от компании, устроившей себе развлечение, и пытался справиться с бурей, разразившейся в его душе.
— Сегодня я ночую дома, – выйдя из гостей, сообщил Лаэрт, старательно не глядя на Есень, принявшей привычный вид.
— Отец вызвал? – спросил благодушно настроенный Вирил.
День, проведенный в обществе синеглазой красавицы, расположил его к радужному настроению. О сне он не помышлял. Скорее хотелось завалиться в кровать и мечтать о милейшей Бонин.
— Нет, – сухо обронил Лаэрт. – Хочу отдохнуть.
— Тесно спать с кем-то в постели? – с намеком поинтересовался Игл, не оставшийся в стороне от угрюмого настроения друга.
Эджин проигнорировал выпад и направился прочь, торопясь увеличить расстояние между ним и предметом его мыслей, не дававших покоя.
— Есень, сегодня кровать в твоем полном распоряжении, – произнес громко Игл, с расчетом, чтобы Лаэрт его услышал. – Наконец-то сможешь нормально выспаться.
Эджин прибавил шаг.
— Разумеется, после того, как выучишь свою роль, – широко улыбнувшись, тише добавил Игл и развернулся к актрисе. – Надеюсь, ты не думал, что сегодняшним обучением закончится день.
Есень тихо простонала и закрыла лицо ладонями, вызвав веселый смех наследников неподдельной реакцией отчаяния.
— Игл, что я вам плохого сделал? – возмутилась Есень, когда зеленоглазый балагур пнул девчонку в бок.
— Ты очень полезный, – заверил его Берл. – Будем из тебя делать настоящую миледи.
Их громкий смех прокатился по пустынной улице и долетел до Лаэрта. Эджин постепенно сбивался с быстрого шага, все больше становясь задумчивым. Домой он не торопился, скорее хотелось покинуть общество друзей, чтобы восстановить душевное спокойствие, и ему почти удалось. Ровно до того момента, пока не вспоминал Есень.
Ее лицо, улыбка на красивых губах, подкрашенных по обычаю последней моды, приоткрытые прической изящные ушки, шея с нежной кожей. Мужское внимание не пропустило ни одной мелочи. Эджину запомнились движения рук, поворот головы и легкий румянец на щеках, заигравший от всеобщего внимания. На его глазах девушка-рудокоп с резкими движениями превращалась в элегантную миледи. Лаэрт знал, перемены случились потому что Есень обучали, но он не мог отделаться от осознания, что потерял голову.
Наваждение. Иного объяснения Эджин не мог найти. Надо уйти в сторону, отпустить из поля зрения Есень, удалиться. Напомнить, что она всего лишь провинциальная девчонка, зарабатывающая тяжелым трудом на жизнь, и спокойствие снова вернется. Обязательно! Лаэрт очень на это рассчитывал.
Есень
Зря рассчитывала на отдых после дня обучения в доме семейства Бонин. Конечно, мы провели время весело и с интересом. Я старательно подражала молодой госпоже, внимательно выслушивала наставления хозяйки дома и получала удовольствие от самого процесса. Парни не отставали и предлагали свои услуги, чтобы в полной мере могла почувствовать себя настоящей миледи.
В общежитии Игл принялся за меня основательно, произнеся короткую, но проникновенную речь об ответственности перед королем, страной и им, наследником Берлом, написавшим гениальный сценарий для праздника. Пришлось сесть за зубрежку.
Поздней ночью, когда наследники давно улеглись в кровати, устало отодвинула от себя экземпляр сценария и протяжно вздохнула. Глаза слипались, а голова отказывалась что-либо запоминать.
— Выучил? – возник за моей спиной Игл.
— Угу.
— Повторим по ролям. Скоро будем репетировать все вместе, надо удостовериться, что ты все запомнил.
Мой мучитель присел рядом и раскрыл первую страницу.
— Ребенок, ты меня сегодня приятно порадовал, – дружески похлопал по плечу Игл, потом неожиданно отдернул руку и сжал пальцы, словно обжегся. – Отдыхай. Завтра снова приступим.
Раздевалась медленно, прочувствовав каждую мышцу, натруженную на тренировках с преподавателем Штормом. Аккуратно развесила форму, прошлась по ткани ладонью, расправляя складочки. Мне нравилась новенькая одежда, в которой тепло и комфортно. Потом отправилась в кровать и завернулась в одеяло. Сколько бы не ворочалась, спать одной с непривычки оказалось неуютно. Не хватало тепла Лаэрта, придающего уверенности в себе и в завтрашнем дне.
— Надеюсь, Эджин тоже не может уснуть без тебя, – хохотнул Игл с соседней кровати, потом строго добавил. – Имей ввиду, завтра не посмотрю на то, что не выспался.
Утро принесло письмо от молодой госпожи Бонин, адресованное на мое имя. Пока разворачивала послание, наследник Викард не отходил ни на шаг. Я прочитала вслух несколько строк. Нас приглашали в полном составе на обед от лица главы семейства, а ниже торопливым почерком подписано девичьей рукой: «Приходите, будем репетировать. Наследник Волис приглашен».
— Ты позаботился? – услышав новость, спросил Гарольд.
— Разумеется, – не стал отпираться Игл. – Нам необходимо репетировать. В академии мало места и времени, чтобы проделать это без любопытных глаз. А Есень в образе настроится рядом со своим партнером на нужный лад.
— Интересно, Эджин придет? – спросил Викард, отобрав у меня приглашение и рассматривая строчки.
— Чтобы снова мрачным видом портить настроение? – фыркнул Игл. – Пусть со своим отцом проводит выходной, а мы идем веселиться.
Возражать не стала, но как-то тягостно стало на душе. Мне хотелось видеть грозного брюнета, пусть он и не участвовал в общих развлечениях.
Есень