Страница 3 из 110
На улице ночные сумерки смешивались с низко висящими облаками, крапал мелкий дождик, и я накинула капюшон на голову. Ботинки согревали ноги, отвар придавал бодрости, и я почти поверила, что сегодняшний день принесет в мою однообразную жизнь что-то хорошее.
Серые тени работников потянулись в сторону рудника. Многие покашливали, прочищая забитые легкие. Долгое пребывание в спертом воздухе никого здоровым не делало. Это мне напомнило о необходимости собрать в лесу шиповник. Впереди сырая осень, надо запастись ягодами.
Свернула в сторону и поспешила прочь от дороги на рудник. Некоторое время потеряю, но вечером рано темнеет, не смогу найти колючий кустарник. Тропки в лесу исхожены, не заблужусь, но вряд ли много соберу.
Я почти сбежала к реке, потом перешла через мост и поспешила дальше. Совсем немного осталось, когда услышала голоса. Чужаки к нам не заглядывают, а рабочие торопятся на рудник. Значит, кто-то из поселка приметил шиповник и пришел раньше? Досада кольнула сердце. Почему не вчера пришла, зачем протянула время?
— Готов? – раздался мужской голос.
Я притихла, опасаясь показываться. Надо понять, с кем имею дело. Если кто-то из знакомых, прятаться не стану, спокойно подойду и соберу ягоды. А что делать с чужаками, пока не решила.
— Погоди, – выдохнул второй мужчина.
Между стволами и голыми ветками мелькнули две фигуры. Серая мгла скрывала их, пока они не шевелились, а сейчас заметила полураздетых людей, топчущихся на небольшой полянке. В такую-то погоду! И не холодно им?
— Теперь готов, – произнес второй мужчина, пока я вытянула шею и старалась их рассмотреть.
Подойти бы поближе, да боюсь выдать свое присутствие.
— Давай! – рявкнули на полянке, а я подпрыгнула от неожиданности.
Огненная вспышка высветила двух молодых парней, обнаженных по пояс. Видение длилось одно мгновение, а потом раскаленный шар ударил в грудь одному из них! Шар вошел в тело парня, и он рухнул наземь, как подкошенный. Живые так не падают!
Пискнуть боялась, в ужасе прижала ладони ко рту и не сводила обезумевших глаз с творящегося передо мной.
Второй постоял над ним, а затем шагнул в сторону и пропал!
Убили!
Вскочила на ноги и, перепрыгивая через колючие кусты, побежала к погибшему. Может, живой? Вдруг не добили?
На полянку влетела растрепанная и размахивая узелком. Рухнула перед распростертым телом на колени и потрясла за обнаженное плечо.
— Эй! Ты как? – спросила бездыханное тело и приложила ухо к его груди.
Тишина. А потом стук, и снова ни звука.
— Что же это делается?! – воззвала к богам, подняв лицо к небу.
Положила руки на грудь парня, погладила, потом хотела постучать по щекам и остановилась. Не до тактичности сейчас! Первый раз ударила ладонью едва заметно, потом приложила посильней. Парня спасать надо, в чувство приводить. Он сделал вдох и снова тишина. Послушала сердце, дождалась двух ударов и снова начала трясти бесчувственное тело.
Вспомнила про фляжку с травяным отваром и поспешно развязала сумку. Вздохнула над тем, что приготовила себе на обед и тонкой струйкой полила парню на лицо. Жидкость остывала в прохладном воздухе и освежала кожу.
— Вставай! Вставай же! – на глаза навернулись слезы отчаяния, – Что делать?
Снова прислушалась к его сердцу, приложив ухо к груди. Мне показалось, время между ударами стало меньше, чем в прошлый раз. Надеюсь, я поступаю правильно, иначе не смогу пережить смерть человека у себя на руках.
— Давай! Вставай! – трясла парня за плечи, иногда поглаживая по обнаженной коже, – Не умирай, пожалуйста! Ты молодой, красивый, жить и жить! Живи, кому говорю! – орала в припадке бессилия.
Снова прильнула к его груди и прислушалась. Сердце стучало, хоть и медленно, но уверенно. Получилось? Поднялась и посмотрела в лицо парня. Все такой же бледный, но зато начал дышать. Погладила пальцами по мокрым щекам, тихо радуясь, что он скоро очнется.
Ресницы дрогнули, а из груди вырвался вздох. Положила руку на грудь и почувствовала уверенное биение. Живой. У меня получилось привести его в чувство.
Парень медленно открыл глаза и осмотрелся вокруг, остановив взгляд на мне.
— Пришел в себя, – улыбнулась я, – Вставай, не лежи на сырой земле.
Потянула его за руки, заставляя сесть.
— Где твоя одежда? Замерзнешь и простудишься, – легонько пожурила его.
Оглянулась по сторонам и заметила аккуратно сложенную одежду под деревом. Живо вскочила на ноги, подхватила рубашку из тонкой ткани бледно-серого цвета и поспешила накинуть на голые плечи парня.
— Ты кто? – глядя прямо в глаза, спросил он.
— Есень, – отозвалась я.
— Что здесь делаешь? – теперь он нахмурился, сведя брови к переносице.
— Тебе жизнь спасаю, – огрызнулась, не дождавшись благодарности.
Мог бы и спасибо сказать!
Остальную одежду кинула невоспитанному парню на колени, а потом развернулась и пошла прочь. Время на него потратила, шиповник не собрала, надо торопиться, за меня никто работать не станет.
— Ты куда? – полетело мне вслед удивленное.
— На рудник, – бросила через плечо и заспешила прочь.
Пока бежала к шахте, ругала себя, на чем свет стоит. Зачем возилась с неблагодарным? Увидела странные дела и беги подальше, целее будешь.
Со злостью на себя, на чужака, на которого вылила травяной отвар, оставшись без обеда, я махала кайлом долго, редко делая перерывы. Лишь затем, чтобы потом с новыми силами накинуться на каменную стену, представляя образ полуобнаженного парня. Красив, зараза! Наши из поселка ни в какое сравнение не идут.
Лицо чистое, свежее. Глаза темные и ресницы густые. Губы четко очерчены, а когда краски вернулись, то стали яркими, выразительными. Когда беспокоилась о его жизни, отмечала особенности внешности мельком, больше старалась ему помочь. Зато теперь богатое воображение подсовывало образ ладного тела, гладкой кожи, с резко очерченным рельефом хорошо развитых мышц.
Одежда у незнакомца дорогая, качественная. Пальцы до сих пор помнят прикосновение к тончайшей ткани рубашки. Сапоги начищенные, штаны подпоясаны широким ремнем, а плащ тяжелый, непромокаемый и утепленный.
Что он делал в лесу? Почему второй чужак атаковал его огненным шаром? Как мог пропасть, сделав шаг в сторону?
Ответов у меня не было, зато в трудовом порыве заметно углубилась в штольне.
— Есень! – позвали меня издалека, – Опоры ставь! Завалит, дуру!
— Иду, – откликнулась и, нагнувшись, побрела к выходу.