Неправильные клятвы

Глава 52

Глава 48

Уилл

Сестры Риччи выглядят не слишком впечатленными мной, так что, полагаю, они уже поняли, какую роль я сыграл во всем этом. Мне плевать. Главное, чтобы Алина была в порядке, даже если она меня за это ненавидит. Жду, пока они выйдут из палаты, и закрываю за ними дверь.

Я сделал так, чтобы у Алины была лучшая отдельная палата. Все, что нужно, постоянное внимание. Мне сказали, что она не надышалась дымом, но я хотел, чтобы она осталась на ночь под наблюдением.

Она смотрит на меня, когда я медленно подхожу к кровати.

— Ты выглядишь дерьмово, — говорит она, нарушая тишину.

Усмехаюсь, но мне не смешно. Я просто благодарен, что она вообще со мной разговаривает.

Она отодвигается к краю кровати, освобождая мне место.

— Только на сегодня. У меня нет сил с тобой бороться.

Сегодня.

И в ее голосе есть что-то такое, что дает понять, что возможно, я вижу ее в последний раз. Я не могу ее винить. Я сам в полном раздрае. Но я возьму любую кроху, которую она готова мне дать, лишь бы украсть еще хоть одну минуту с ней. Особенно до того, как она найдет кого-то получше.

Сажусь рядом, обнимая ее за плечи.

— Мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — начинаю я. — Мне просто это нужно. Пожалуйста.

Она вздыхает, будто сдается, и позволяет мне притянуть ее к себе. Она кладет голову мне на плечо.

— Мы оба изрядно сломаны, да?

Мне хочется рассмеяться, но мы уже не в том состоянии. За всей нашей колкостью скрываются два человека, которым трудно быть настоящими — теми, кем мы на самом деле являемся, от чего сами же и бежим. И только на одну ночь мы держимся вместе, чтобы получить короткую передышку, хотя оба чувствуем, что все рушится.

— Это ты был тем человеком, которого он нанял, чтобы найти меня? — спрашивает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Да, — признаю я.

Никакой лжи. Никакого обаяния. Никаких шуток. Только правда.

Она медленно кивает, затем снова прижимается головой ко мне.

— Значит, все это было для тебя игрой?

— Нет, — твердо отвечаю я.

— Тогда что мне обо всем этом думать? — спрашивает она. — Ты должен был меня прикончить?

— Нет, я бы никогда этого не сделал, — вздыхаю я, побежденный, и продолжаю. — Единственная причина, по которой я вообще взялся за эту работу то, что ты уже работала на мою сестру, и мне стало любопытно. Не составило труда предложить тебе вернуться в Нью-Йорк и работать у Доусона. Они, кстати, ничего об этом не знали. Я думал, так смогу держать тебя поближе, пока жду, когда он выплатит остальную часть гонорара. Но потом я начал узнавать тебя, чувствовать, быть с тобой…

Она была благословением, хотя предназначалась лишь для того, чтобы принести мне деньги.

— Я так зла на тебя, но у меня даже нет сил на это сейчас, — говорит она побежденным голосом.

Я вздыхаю, измотанный, и утыкаюсь подбородком в ее макушку.

— У меня тоже, дорогая.

Она молчит какое-то время, затем говорит:

— Знаешь, когда я уходила от него, я думала, что поступаю правильно. Их мать только что умерла, и он планировал потратить все наследство и продать фамильные драгоценности, которые предназначались его младшей сестре. Он уже вытянул из меня все деньги, а я была достаточно глупа, чтобы позволить ему. Но его сестра, Тилли… — у нее перехватывает голос. — Ей было всего восемнадцать. У нее не было других родственников, и я подумала, что если украду драгоценности, то смогу вернуть деньги, которые он у меня забрал. Но самое главное я хотела, чтобы она выбралась из той среды. Поэтому я отдала их ей, чтобы она могла купить билет куда угодно и иметь достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Я думала, что помогаю.

Я глажу ее по плечу, пока она говорит. Я уже знаю, чем закончилась эта история — та девушка, о которой она говорит, попала в плохую компанию с наркотиками и в итоге покончила с собой. Некоторые пути неизбежны. Иногда ты можешь дать человеку инструменты, чтобы он сбежал, но если у него нет смелости принять новую жизнь, он вернется к старой.

Невольно усмехаюсь, думая о том, как этот урок применим ко мне.

— Я верну все, что он у тебя забрал, в десятикратном размере, — говорю я ей, и я намерен сделать именно это.

Деньги для меня ничего не значат. У меня их более чем достаточно, чтобы снова дать ей свободу.

— Самолет на этот раз не в счет, — добавляю я.

Я вижу, как уголок ее губ приподнимается.

— Я правда тебя ненавижу, ты знаешь? Я просто слишком устала, чтобы плакать или спорить сейчас.

— Знаю.

— Я больше никогда не хочу тебя видеть после сегодняшнего дня, — она смотрит на меня, и я вынужден встретиться лицом к лицу с разрушениями, которые сам создал. — Уилл, ты можешь думать, что я тебе небезразлична, но сегодня ты видел не меня, а снова терял свою жену.

Ее слова вонзаются прямо в грудь.

— Это неправда, — говорю я, но голос ломается.

— Неправда? Мы можем пытаться представить это в романтическом свете, но правда в том, что ты не можешь отпустить Хейли, и я не заставлю тебя это делать. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебе доверять после того, как узнала, что все это было построено на лжи.

— Я никогда не лгал.

— Ты лгал, Уилл. О многом. Я была целью. Ты организовал каждую часть моей жизни за последние три месяца. Ты прячешься за улыбками и смехом, хотя в глубине души ты — один из самых несчастных людей, которых я знаю. А я хочу быть с тем, кто может двигаться вперед вместе со мной. Я не хочу, чтобы меня сравнивали с кем-то еще, и я не думаю, что ты способен перерасти это.

Мои объятия становятся крепче, когда я ухожу в себя, связанный оковами, которые все эти годы держали меня у могилы жены.

— Я боялся потерять тебя сегодня, — говорю я честно. — Не из-за Хейли. Из-за тебя.

Она поворачивается в моих руках и кладет ладонь мне на щеку.

— Я знаю. Но этого недостаточно. И это нормально. Эмоции сейчас зашкаливают из-за того, что мы пережили, но это не отменяет того, что мы должны были расстаться еще на том мосту.

Хочу возразить ей, но не могу. И я не могу ее отпустить.

В моей голове хаос, мысль о том, чтобы двигаться дальше, пугает. Но я знаю, что завтра, когда силы вернутся, она будет меня ненавидеть. Ее ядовитый язык вернется, и она обрушится на меня за секреты, которые я от нее утаил. Я знаю о ней все, а она видела лишь маленькие кусочки меня.

Она заслуживает лучшего.