Неправильные клятвы

Глава 45

Глава 41

Уилл

— Алина, — окликает Стивен, подходя к ней, даже не удостаивая меня взглядом.

Моя рука лежит на спине Алины, пока мы направляемся к выходу. Я смотрю на него, ожидая, что он скажет. Он ненавидит меня с тех пор, как я трахнул его сестру. Это было всего один раз. Не моя вина, что она подсела. Я предупредил ее, что это разовая акция. Представьте, если бы я трахнул ее больше одного раза. Черт, она бы, наверное, уже планировала нашу ебаную свадьбу.

И тут Стивен смотрит на меня, словно читает мои мысли. Я не могу сдержать усмешку.

— Тебе что-то нужно? Мы как раз уходим, — говорит Алина, переводя взгляд между нами, потому что напряжение ощутимо.

— Да, я надеялся взять твой номер, прежде чем вы уйдете. Чтобы как-нибудь встретиться, — говорит он.

Моя челюсть сжимается, но я не показываю этого.

В смысле, какое я имею право? Она не моя. Мы это четко обозначили. Голос разума мало что дает, чтобы контролировать мою собственническую хватку на ее бедре.

— О... э-э... — она поворачивается ко мне.

Жду мгновение, ничего не говоря. Это ее решение. Что-то пробегает в ее взгляде, но я не могу это прочитать. Алина хочет, чтобы я вмешался? Она хочет от меня чего-то?

— Ты не против? — шепчет она.

Она хочет, чтобы я остановил ее? Потому что я не буду. У меня нет права.

— Нисколько, — киваю я, показывая, что она может делать что хочет.

Я не удерживаю ее, и не давал никаких обещаний. Мы просто здесь, чтобы хорошо провести время. Или я продолжаю так себе говорить.

— Дай свой телефон. Я живу в Лондоне. Просто приехала навестить маму.

Стивен улыбается и протягивает ей телефон, а я хочу стереть самодовольное выражение с лица этого придурка.

Может, позже взломаю его телефон и посмотрю, чем Стивен занимался в последнее время.

Алина берет его телефон, и все это время я сверлю его голову взглядом. Хочу увидеть, как он будет ерзать от неловкости. Особенно если мне необоснованно захочется его ударить. И я даже не знаю, почему хочу его ударить. Она не моя.

Стивен улыбается, и его взгляд скользит ко мне, он даже не смотрит, как она вводит свой номер.

Он думает, что победил.

Я наклоняюсь и целую ее голое плечо, целуя вверх по шее, чтобы доказать свою точку зрения. Она не отталкивает меня, но я замечаю, как она сбивается, вводя свой номер, прежде чем вернуть телефон Стивену.

Иди на хуй, Стивен.

— Я обязательно позвоню, — говорит он.

Она кивает, и прежде чем успевает сказать что-то еще, я вытаскиваю ее на улицу. Она смеется, когда мы выходим, и этот смех для меня как музыка.

Этот чертов смех.

Я люблю его.

И все же я ворчу, когда спрашиваю:

— Почему ты смеешься?

— Над тем, как ты весь такой «я абсолютно спокоен», но ведешь себя как собственник.

— Я не веду себя так, — мой тон резкий, но она просто смеется.

Я даже не жду, пока мы дойдем до машины. Как только нас накрывает холодный воздух, я разворачиваю ее и прижимаюсь к ее губам. Мне плевать, что мы у входа на мероприятие. Она моя, и эта дерзкая маленькая чертовка должна об этом помнить.

Моя.

Резко отмахиваюсь от этой мысли, и Алина это замечает. Она прочищает горло, пока мимо проходит кто-то еще. Судя по всему, пожилая пара, обсуждающая только что увиденную сцену.

Теперь она смеется, вскидывая руки в воздух, но в смехе нет веселья.

— Что мы делаем, Уилл? Честно.

Мои брови хмурятся.

— Что ты имеешь в виду? Мы веселимся, разве нет?

— Мы уже давно прошли этот этап. И если это было всего лишь немного веселья, может, нам стоит на этом и остановиться. Я поймаю такси домой, — она собирается уйти, но я хватаю ее за запястье.

— Мы не закончили на сегодня, — твердо говорю я, никогда не желая видеть это выражение на ее лице снова.

Она выглядит... уставшей от меня.

И я никогда не хочу, чтобы существовал мир, где эта женщина не увлечена мной так же сильно, как я ей.

— Уилл, я скоро уезжаю. Это было весело, но я даже не знаю, во что ввязываюсь, когда дело касается тебя. Зачем ты на самом деле здесь, в этом городе? Откуда ты знаешь местных? Как ты умудрился переспать с половиной из них?

Криво усмехаюсь.

— А теперь кто ведет себя как ревнивая девушка?

Она вскидывает руку в воздух и собирается уйти, забыв, что я все еще держу ее за другое запястье.

— Прости, — вырывается у меня.

Ее голова резко поворачивается ко мне, потому что, когда я вообще извинялся перед кем-то за свои саркастичные комментарии? Никогда. Это всегда было самым простым способом держать людей на расстоянии. Но теперь я начинаю понимать, что, возможно, Алину я хочу держать ближе.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

Она вздыхает и смотрит на мост неподалеку.

— Пойдем прогуляемся. Не хочу делать это здесь, где еще одна девушка из твоего фан-клуба может нас подловить.

Вздыхаю, благодарный за ее способность успокоить меня, хотя разговор, который нам предстоит, будет далеко не приятным.

Мы подходим к мосту, и она смотрит на воду. Я сразу замечаю, что воздух холодный, поэтому снимаю пиджак и накидываю ей на плечи.

Она усмехается, почти не веря.

— Проблема в том, что ты такой же джентльмен, как и придурок. Это может ввести любую девушку в заблуждение.

— Я не делаю этого для других женщин. Они были на одну ночь, и я всегда уходил до рассвета.

Она вздыхает.

— Так почему ты делаешь это для меня? Если потому, что я подруга твоей сестры, то не нужно.

— Это не имеет ничего общего с Марией.

— Тогда что? — настаивает она.

Я не знаю, почему не могу выкинуть Алину из головы. Почему, где бы я ни был, я думаю только о ней и хочу вернуться к ней. Она — первый глоток воздуха, который я сделал после смерти Хейли, и я не могу разобраться во всех этих бурлящих эмоциях. Как бы я ни пытался их заглушить, они сбивают меня с толку так, что я не могу с этим разобраться.

— Не знаю.

Она смотрит на воду, и я вижу, что ее не совсем устраивает этот ответ.

— А что насчет твоего фан-клуба здесь?

Я сцепляю пальцы. Теперь перейдем к самой сути правды. К тому неудобному разговору, которым я думал, что никогда ни с кем не поделюсь.

— Хейли жила в этом городе, пока ей не исполнилось десять. И всегда говорила о нем с теплотой. Это место, где она хотела, чтобы мы однажды обосновались, завели семью. Говорила, что здесь всегда чувствовала себя дома, — признаюсь я, словно вытаскивая наружу мечты о моей покойной жене, которые с каждым годом становятся все более далекими.