Неправильные клятвы

Глава 36

Глава 32

Алина

«Когда я найду тебя, я, блядь, выпущу тебе кишки. А я найду тебя».

Удалить.

Мурашки бегут по коже. Еще одно письмо. Такое чувство, что в последнее время он стал активнее, и я не знаю почему. Но я определенно игнорирую это. К тому же, у меня есть дела поважнее.

Строительство магазина завершено. Это значит, что с завтрашнего дня начинается самое интересное. Ну, моя версия интересного. Прибудут все элементы интерьера и коробки с товаром. Мне любопытно, что именно привезут. Возможно, я даже присмотрю себе пару игрушек и комплектов белья.

Уверена, Уилл оценит. Хотя, с другой стороны, сама мысль об этом уже напрягает. Не знаю, что творилось у меня в голове прошлой ночью, но что бы это ни было, у меня никогда в жизни не было такого безумного секса.

Просматриваю бумаги на планшете, задумчиво покусывая край ручки. К сожалению, мысли в моей голове не имеют ничего общего с тем, на чем я должна сосредоточиться. Они об одном англичанине с голубыми глазами, который не должен занимать мои мысли так сильно, как занимает.

Я не ожидала, что он был женат. Но, с другой стороны, он тоже мало что знает о моем прошлом. И я намерена оставить все как есть.

— Алина, — окликает Доусон из того места, где стоит с журналисткой, записывающей его ответы.

Поднимаю взгляд, очнувшись от своих мыслей, и подхожу к ним.

— Не возражаешь ответить на пару вопросов? Можешь отказаться.

Я не хочу подводить Доусона или ставить под угрозу открытие.

— Могу, я просто не люблю, когда меня фотографируют, — признаюсь я.

Мое коммерческое имя и фамилия — псевдонимы. Я не против была сказать Хани и Доусону свою настоящую фамилию, но для компании я немного изменила ее с Харпер на Харриет.

— Мы можем этого не делать, — с улыбкой говорит журналистка. — Можете рассказать о вдохновении для дизайна?

Она сразу переходит к делу. В этот момент приходит Хани, и Доусон извиняется. Я понимаю, что меня, возможно, использовали как прикрытие. Журналистка смотрит на него влюбленными глазами, когда он уходит. Ага, точно прикрытие.

Но у Доусона глаза горят только для одной женщины. Хани улыбается, когда он подходит, и страстно целует ее. Кто угодно подумал бы, что они не виделись неделями или месяцами.

Я рассказываю некоторые детали о том, чего ожидать на грандиозном открытии, и как я благодарна за возможность работать с Доусоном над этим новым дизайном. Затем он меня спасает, забирая интервью обратно, а Хани берет меня под локоть.

— Мне теперь можно войти внутрь? — спрашиваю я с улыбкой.

Она улыбается в ответ и протягивает мне кофе из ее пекарни.

— О, не волнуйся. Они, кажется, уже сделали фото. Доусон сказал, что сделали около тридцати, но я знаю точно — им нужно было только одно. Я никогда не видела, чтобы этот мужчина получился на фото плохо с любого ракурса, — смеется она.

— Ты понятия не имеешь, как сильно мне нужен был этот кофе, — стону я.

Единственный недостаток секс-марафона — недосып. Мне просто повезло, что сегодня не нужно слишком много думать.

— Я так и поняла по тому, как вы с Уиллом трахали друг друга глазами. Долгая ночь была?

— Очень, — смеюсь я, делая глоток, наслаждаясь горячим напитком.

Когда мы поворачиваемся, замечаем, что Доусона все еще фотографируют.

— Ничего себе, акцентная стена потрясающая! — восклицает она, увидев сложный дизайн, который сделал известный уличный художник. — И еще, ты так и не сказала, почему не любишь фотографироваться. Даже в соцсетях ты не выкладываешь фото.

Я делаю еще один глоток кофе, избегая ответа. Мне иногда становится стыдно, что они все так откровенны со мной, а я держу дистанцию. Райя и Хани даже были настолько смелы, что посвятили меня в секреты своего мира.

Я вздыхаю. Я не хочу ей врать. Но что, если я скажу что-то, что каким-то образом призовет всех демонов обратно?

Она поворачивается и смотрит на меня.

— Все в порядке?

— Да. Я просто… — я колеблюсь, говорить ли ей, почему не люблю фото.

Хотя вокруг меня есть люди, включая Марию, которым я действительно открылась после того, как все случилось, мне все равно бывает одиноко. В последнее время у меня часто такие мысли. Я не до конца понимаю почему, но говорю:

— Если я скажу тебе кое-что, ты обещаешь никому не рассказывать?

— Конечно. Все в порядке? — спрашивает она снова, присоединяясь ко мне у мини-бара с кожаными стульями.

Они еще не расставлены правильно, но здесь будет небольшое пространство для коктейлей для клиентов, которые покупают что-то по особым случаям.

— Все нормально. Просто подумала, что, возможно, могу рассказать тебе, почему не люблю фотографироваться. Я почти никому об этом не говорила. Даже не знаю, стоит ли сейчас.

Это странное чувство. Может, потому что меня оттрахали до полусмерти, или из-за недосыпа, или мне стыдно, что я позволила Уиллу открыть передо мной свои раны, ничего не предложив взамен.

— Ты можешь рассказать мне что угодно. Я не буду осуждать, — говорит Хани, накрывая мою руку своей.

Я вздыхаю, уже уставшая.

— Если коротко, несколько лет назад я сбежала от одного парня. Это было до того, как я начала свой бизнес. Мы не были официально парой, но что-то близкое к тому. Он был связан с плохой компанией в Лос-Анджелесе, и… не знаю. Я была глупой. Меня привлекала опасность. Но когда он слишком глубоко влез в наркотики и банды, я поняла, что пора уходить. Проблема была в том, что он потратил все мои сбережения, поэтому я украла у него кое-что ценное, чтобы выбраться из той ситуации. Я не видела его с тех пор и не хочу видеть. Но я не хочу рисковать тем, что он узнает обо всем, что я создала.

Хани ничего не говорит, пока я рассказываю ей свою историю. Она просто слушает, и это делает ее еще более реальной. Она первый человек, которому я произнесла эти слова вслух.

— Как думаешь, он сможет тебя найти сейчас? Потому что, если тебе нужна помощь, Алина, ты же понимаешь, у тебя здесь, в Нью-Йорке, довольно крутая компания друзей.

Мы нервно смеемся, и кажется, будто с меня спадает напряжение.

— Ты говорила с Уиллом об этом? Знаешь, он, вероятно, мог бы найти того парня, чтобы успокоить тебя.

— Нет. Я точно не буду рассказывать об этом Уиллу. У нас веселая интрижка. И все. Я не хочу быть ему чем-то обязанной.

Хани задумывается.

— Он знает, что это просто интрижка?