Неправильные клятвы

Глава 35

Глава 31

Уилл

Чертовое совершенство. Каждая часть ее создана специально для меня. Я не могу насытиться. Все, чего я хочу — снова и снова наполнять ее своей спермой. Хочу пометить ее изнутри. Хочу трахать ее так много, чтобы она была полна моими детьми.

Я болен? Вероятно. У меня не все дома? Может быть. Но я ощущаю себя порочным маньяком, когда трахаю ее. Не могу остановиться. Не остановлюсь. Ее лодыжки у меня на плечах, я вхожу в нее, и она снова сквиртует. Простыни испачканы, в комнате бардак, и мне насрать. Я вижу свою сперму на ее бедрах.

Она гребаная богиня. Моя богиня.

Я даже не понимаю, о чем сейчас думаю.

Она стонет и кричит, словно соревнуясь с самой собой на аудио и видео, которое играет на фоне. Оно на повторе. Она лучше любых моих диких фантазий. Если бы она захотела уйти, когда увидела запись, я, возможно, отпустил бы ее. Но не сейчас. Как я могу, когда знаю, как сильно ей это нравится? Как сильно она жаждет моей собственной порочности?

Ее ногти впиваются мне в бока, оставляя следы, когда она хватает меня за задницу, в то время как я снова вхожу в нее. Ее отметины превращаются в синяки, словно она удерживает меня на месте, чтобы поглотить каждую каплю.

Мои губы врезаются в ее, и она всхлипывает мне в рот, двигая бедрами.

Сколько часов мы уже так трахаемся? Я ослабляю хватку на ее горле и целую нежно, медленно. Усталость наконец берет свое, когда я отстраняюсь, но не раньше, чем она кусает мою нижнюю губу и тянет ее между зубами.

Она раскрасневшаяся и изможденная, волосы разметались по подушке.

Красивая.

Идеальная.

Не моя, напоминаю я себе.

Ее ногти отпускают мою задницу, когда я медленно выхожу из нее. Бросаю взгляд на часы на тумбочке и понимаю, что уже за семь утра.

Что?

— Мы трахаемся уже несколько часов. Это как марафон, — говорю я, прижимаясь губами к ее шее и нежно целуя.

Она смеется и отталкивает меня. Звуки ее стонов и моих рыков на видео все еще играют на фоне.

— Который час? — спрашивает она, лениво обхватывая меня за шею.

Я понимаю, что мне нравится эта сторона Алины. При всей ее холодности, нахальном характере и выходках, ее тело идеально создано для меня.

— За семь, — говорю я.

Я снова тянусь поцеловать ее, но она дергается подо мной.

— Отвали, — отрезает она и неловко выворачивается, чтобы проверить время на часах. — О, черт.

Она пытается столкнуть меня, но я усмехаюсь и переворачиваю нас, так что она оказывается сверху, оседлав меня.

— Мне нужно идти. Ты абсолютный монстр, — хихикает она.

Я разочарован, когда жар ее тела покидает меня. Но я отпускаю ее.

Она встает с кровати, и я все еще вижу свою сперму, стекающую по ее ногам.

Блядь.

— Ты куда? — спрашиваю я.

Она оглядывается через плечо, ее длинные волосы струятся по спине. Блядь, теперь я хочу, чтобы они были обмотаны вокруг моих запястий, пока я трахаю ее. Снова.

— В свою квартиру, — говорит она, натягивая платье.

Собрав волосы, она завязывает их в пучок и смотрит на меня.

— Было приятно. И спасибо, что поговорил со мной.

Я сажусь.

— Тебе не обязательно уходить, знаешь? Я уезжаю только через несколько часов.

Мысль об этом портит мне настроение. Особенно зная, чем мне предстоит заниматься. Я бы предпочел быть похороненным глубоко внутри этой богини-сорвиголовы.

Она качает головой.

— Во-первых, тебе нужно поспать. Ты должен был заниматься этим последние восемь часов, а не трахаться.

— Зависит от того, с какой стороны посмотреть, — лениво говорю я, сидя обнаженный во всей своей красе.

Она смеется.

— К тому же, мне нужно заскочить в магазин. У Доусона интервью с местной газетой о грандиозном открытии, и я хочу убедиться, что там не полный бардак. Но сначала мне нужно вернуться домой, принять душ и переодеться. Не могу же я явиться туда в таком виде.

— Как идеально вытраханная кукла, ты хочешь сказать? — искренне спрашиваю я.

Она прячет улыбку.

— И я думал, магазин еще не готов.

— Не готов, но это не значит, что он может выглядеть как свалка. И к тому же, мы оба знаем, что это такое. И я не могу отрицать, что это весело, но мне все равно нужно работать. Осталось всего несколько недель.

Я вздыхаю, уставший от ее графика, и мне не очень нравится мысль о том, что она уедет обратно в Лондон. Особенно когда я только что обнаружил, насколько с ней может быть весело.

— Ты уже навестила маму? — спрашиваю я.

— Пока нет, но сделаю это перед тем, как улечу обратно в Англию, — отвечает она, надевая туфли.

— Твоя мама хотела, чтобы я поехал с тобой, — протягиваю я дразнящим тоном, опираясь на локоть.

— Ты не поедешь навещать мою маму, — она указывает на меня пальцем.

Я улыбаюсь, когда вижу, как дергаются ее губы.

Блядь, я бы откусил эти губы.

— Ладно. Передавай, что я скучаю по ней и планирую навестить ее в ближайшее время, — подмигиваю я. Она закатывает глаза. — Что, никакого прощального поцелуя?

— Думаю, ты поцеловал достаточно частей моего тела, — говорит она, направляясь к двери.

Это правда, и я бы с радостью продолжал целовать их все, если бы она позволила.

Ее взгляд оценивающе скользит по моему телу, и меня наполняет мужская гордость, когда я понимаю, как трудно ей выйти за эту дверь. И меня удовлетворяет знание того, что моя сперма все еще покрывает ее бедра.

— Мой водитель будет ждать тебя на улице, — говорю я ей.

Она на мгновение замирает, затем кивает и поворачивается к двери.

— Ну, спасибо за посредственный секс, — кричит она на прощание.

— Посред… — начинаю я, но дверь за ней уже закрылась.

Усмехаюсь, оглядывая хаотичный беспорядок в комнате. Эхо стонов продолжает доноситься с экрана компьютера. Я не ожидал, что она это увидит, но в тот момент, когда она врезалась в стол, и я пошел ее ловить, мой компьютер сработал по распознаванию лица и... ну, меня раскрыли.

Ухмыляюсь, вставая, чтобы поставить видео на паузу, довольный всеми этими новыми часами, которые записал с ней. Блядь. Если бы мне не нужно было садиться на самолет через три часа, я бы, наверное, дрочил на все эти новые кадры. Я не могу перестать смотреть на нее. Это одержимость.

Я не планировал рассказывать ей о Хейли, просто так вышло. Но Алина высказала дельную мысль о том, чтобы помнить о ней. Только потому, что я хочу забыть, значит ли это, что я не хочу, чтобы ее помнили?

Хейли убили, и полиция не смогла найти убийцу. Даже будучи детективом, я, блядь, ничего не смог сделать.