Неправильные клятвы

Глава 28

Глава 24

Уилл

Я кладу руку ей на колено, провожу большим пальцем по внутренней стороне бедра, пока она делает вид что работает. Я за рулем, мы едем на встречу с моим адвокатом, с которым я провел все утро, приводя свои дела в порядок.

Она уже минут пять читает одну и ту же страницу на планшете, и я уверен, что это как-то связано с моим пальцем, который продолжает скользить по ее джинсам. Но она молчит, потому что я разговариваю по громкой связи с одним из моих людей.

Слежка — это то, на чем я сколотил состояние, но это не значит, что я не вложил деньги в другие предприятия по всему миру. Этот конкретный бизнес находится в Лондоне.

Я не часто занимаюсь делами лично, у меня есть люди, которые всем управляют, но из-за недавнего пожара, который сжег одно из моих зданий дотла, приходится вникать в детали.

Если честно, я слушаю вполуха, потому что все мои мысли заняты воспоминанием о том, какой на вкус была киска Алины. К тому времени, как я заканчиваю разговор, мы уже подъезжаем к аэродрому.

— Ты уже некоторое время смотришь на одну и ту же страницу. Подслушивала мой разговор? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Нет. Но разве это не серьезно, что одно из твоих зданий сгорело?

Пожимаю плечами, останавливая машину на летном поле.

— Не очень. Никто не пострадал, я просто вложил еще денег, чтобы его отстроить заново. Волнуешься за мое состояние, дорогая?

Она скрещивает руки на груди и отворачивается.

— Как бы не так. Единственное, что меня волнует выполнишь ли ты свою часть сделки.

Я вижу, она все еще не верит, что я действительно отдам ей самолет. Я много кем могу быть, но не точно лжецом. И мне любопытно, что эта маленькая хищница собирается с ним делать.

— Перейдем к оформлению самолета на твое имя или ты хочешь сначала снова попрыгать на моем члене? — спрашиваю я, поправляя себя.

Ее взгляд немедленно падает на мой пах, она закусывает губу и отворачивается. Я усмехаюсь, мне нравится, как она не может с собой совладать. Ее влечет ко мне так же сильно, как меня к ней, я думал, что прошлой ночи будет достаточно, чтобы выкинуть ее из головы. Но мне мало.

Я выхожу из машины, обхожу ее и открываю дверь. Протягиваю руку, она колеблется, но берет. Мы идем к офису аэродрома, где, я знаю, меня ждет адвокат.

Я не выпускаю руку Алина из своей, даже когда вижу его.

— Контракты готовы? — спрашиваю я адвоката, который вытягивается и поправляет костюм, увидев нас.

— Да. Требования, конечно, необычные, но все здесь, — отвечает он, указывая на бумаги.

В ту ночь, когда Алина вышла из моего номера, а я остался с членом в руке, я позвонил ему и велел срочно заняться этим. Под его глазами залегли темные круги. Он протягивает контракт через стол, так как я уже просмотрел электронную копию, сразу передаю бумаги Алине.

Мы даже не успели сесть, а ее глаза уже распахнуты от удивления.

— Самолет твой, — киваю на бумаги. — Подпишешь и сделка закрыта.

Она облизывает губы и садится.

— Ты правда отдаешь мне свой самолет? — она переводит взгляд с меня на адвоката.

Ухмыляюсь и сажусь рядом. Она сама этого добивалась, и теперь не верит, что это происходит.

Я наклоняюсь и шепчу:

— Да. Пари есть пари. Но я не против заработать очки, и, возможно, снова почувствовать, как твоя сладкая киска выжимает из меня все соки.

Адвокат кашляет.

— Я выйду, пока вы изучаете контракт.

Щеки Алины ярко-красные, когда он выходит.

— Зачем ты сказал это при нем?

— Потому что могу, Алина. И мне все равно. Единственный человек в этой комнате, на ком сосредоточено мое внимание — ты.

Ее дыхание сбивается, ей неловко. Она всегда сопротивляется, когда я говорю такие вещи. И мне нравится, как она ерзает.

— Ты вообще можешь себе позволить отдать мне самолет? Если это сделает тебя нищим или…

Я смеюсь и делаю вид, что обиделся.

— Я могу легко позволить себе двадцать таких. Я вижу, ты сомневаешься, хочешь сказать, что твоя киска не стоит миллионов?

Ее щеки снова краснеют, будто за нами кто-то наблюдает. Я наклоняюсь к ней, направляя ее руку с ручкой.

— Все, что тебе нужно, просто подписать. — От нее пахнет так, что, черт возьми, мне снова хочется трахнуть ее прямо здесь. — Ты должна знать себе цену. Больше не сомневайся в этом, — добавляю я тихо.

— Я знаю себе цену, — искры возвращается в ее глаза, в них снова появляется вызов. — Но сначала я прочитаю мелкий шрифт, спасибо большое.

Я усмехаюсь.

— Пожалуйста. Я подожду.

Пока она изучает контракт, в кармане начинает вибрировать телефон. Я хмурюсь, увидев имя на экране.

— Мне нужно ответить, — говорю я и выхожу из комнаты, жестом подзывая адвоката зайти внутрь, на случай если у нее появятся вопросы.

Я спокойно отвечал на предыдущий звонок в машине, но этот разговор не для ушей Алины.

На улице я отвечаю.

— Томас, неожиданно. Сколько прошло? Семь лет?

— Уильям. Мне нужна твоя помощь, — говорит он сбивчиво. — Моя дочь пропала.

У меня внутри все обрывается от отчаяния в голосе старого коллеги. Это единственный человек из моего прошлого, чей звонок я бы принял, потому что он единственный, кто помог мне тогда. Но этого недостаточно, чтобы заставить меня бросить Алину. Я настроен довести это дело до конца.

— Ты обращался в полицию? Что ты уже сделал, чтобы ее найти? — спрашиваю я, потому что Томас умел находить людей.

— Пожалуйста, Уилл. Я не могу ее найти. Прошла неделя. Я умоляю тебя.

Его голос срывается.

— Ты уверен, что она не сбежала? Люди пропадают каждый день…

— Не смей цитировать мне статистику пропавших. Ну же, Уилл, пожалуйста. Ты, как никто другой, знаешь, каково это — потерять любимого человека. Я прошу об услуге.

Сердце падает, когда он воскрешает моих демонов. Призраков, от которых я бежал столько лет.

Но я помню, и это невыносимое отчаяние, когда тебе необходимо найти близкого человека, пока не стало слишком поздно, но иногда — чаще, чем хотелось бы — уже поздно.

Я облизываю губы и смотрю в сторону здания, где меня ждет Алина.

— Пожалуйста, Уилл. Ты моя последняя надежда. Назови любую цену, я заплачу.

Я знаю, что у Томаса нет таких денег, но он один из немногих, к кому у меня осталась крупица верности, потому что тогда он был рядом.

— Пришли мне всю информацию, которая у тебя есть, — говорю я.

— Спасибо, Уилл. Спасибо, — его голос срывается на рыдания, и я сжимаю челюсть, слушая, как плачет человек, которого мало что может задеть.