Страница 62 из 150
Вопросы множились, а учитель старался ответить каждому. Начало обучению положено, осталось объяснять и направлять азартных мальчишек.
Раз в год Стоик возвращался в дом хозяина, где милорд Хваин расспрашивал об успехах, а потом просил продемонстрировать способности. Мальчишка старался показать себя с лучшей стороны, ожидая похвалы. Но мужчина смотрел на него изучающе и никогда не отмечал заслуг.
В один год по возвращении Стоик застал переполох. Служанки носились по дому, по двору и кого-то искали.
— Что случилось? – спросил он у женщины, служившей миледи Хваин.
— Молодая госпожа пропала, - всплеснула руками она.
— Кто такая молодая госпожа? – удивился Стоик.
— Дочь хозяина! Ей всего семь лет, но она ужасная непоседа! – перепуганная женщина побежала дальше.
Подросток пожал плечами и пошел в сторону пристройки, где во время приезда делил комнату с несколькими слугами. О дочери милорда Хваина он знал, но никогда не видел ее. На лето хозяйка увозила девочку к морю, а в остальное время Стоик жил в деревне.
— Эй! Иди сюда! – шикнули на него из кустов, когда проходил мимо бочек с водой.
— Кто здесь? – обернулся мальчишка.
Стоик смог рассмотреть глубокой синевы глаза, с азартом взирающие на мир. Лицо находилось в тени, но он догадался, что в тесном пространстве между огромными бочками, доходившими ему до плеча, пряталась хозяйская дочка.
— Они ушли? – немного подалась вперед девчонка и осторожно выглянула во двор.
— Зачем прячешься? – укорил ее Стоик. – Тебя везде ищут.
— Меня хотят опять увезти, а я боюсь жить у моря, - пояснила она шепотом. – Волны огромные, того и гляди накроют с головой. Спрячь меня на сегодня, а вечером я вернусь к матушке.
Мальчишка недовольно покачал головой. Непослушный ребенок не представляет, каких бед натворила. Оправдания прислуги никто не станет слушать, наказание ожидает всех в доме.
— Выходи, - твердо произнес подросток, знавший о жизни гораздо больше избалованной девчонки.
— Отведешь меня к матушке? – с подозрением посмотрела на протянутую руку она.
— Нет. Кое-что хочу тебе показать, - он тряхнул пятерней, подгоняя принять решение.
— Интересное? – обрадовалась непоседа.
— Увидишь, - Стоик ничего не стал объяснять и повел ее за собой.
На заднем дворе, где обычно провинившиеся слуги получали наказание, несколько мужчин и женщин стояли на коленях и молили их пощадить.
— Не смогли углядеть за одним ребенком! – бушевал домоправитель. – Правильно говорят у семи нянек дите без глаза!
Старший конюх, на чьи плечи ложилась обязанность наказывать провинившихся, взмахнул кнутом и резко ударил стоящих с краю. Женщина вскрикнула от боли и упала в пыль. На ее плече рубашка порвалась, и вскоре проступила кровь. Ткань пропитывалась алым, а сверху оседала поднятая падением пыль. Следующий удар подкосил старика, ответственного за уборку в саду. Он распластался рядом, ожидая продолжения. Третьей стала молоденькая девчонка. Она вздрогнула от удара и упала не сразу, за что приняла еще одно наказание. Длинный язык хлыста рассек правую щеку. Из рваной раны немедленно потекла кровь. Миловидное личико навсегда обезобразилось.
— Смотри. Они принимают наказание, потому что ты убежала, - жестко произнес Стоик, непочтительно толкнув девчонку в спину, понуждая сделать несколько шагов вперед. – Интересно?
От следующего взмаха кнутом хозяйская дочь испуганно закричала и закрыла лицо руками.
— Молодая госпожа! Госпожа! – раздались голоса вокруг.
— Стоик, зачем привел госпожу сюда? – грозно навис над подростом домоправитель.
— Ее искали. Я привел, - сделав простоватое лицо, ответил он, запинаясь.
— Наказать! – негодующе приказал мужчина и сделал знак рукой конюху.
Расправа не заставила себя долго ждать. Мальчишку поставили на колени, а кнут взвился длинной змеей над ним.
— Не-ет! – раздался крик хозяйской дочки. – Не бейте его! Он ни в чем не виноват! Я попросила его привести!
Девчонка кинулась к стоящему на коленях рабу и обняла за плечи, загораживая от несправедливого возмездия.
— Госпожа Саран! Отойдите от него! Госпожа, что скажет ваша матушка! – хлопотали вокруг нее служанки, стараясь оторвать руки от мальчишки.
— Не уйду! Не смейте его бить! Не позволю! – кричала она на их слова. – Уйдите!
— Молодая госпожа, оставьте меня, - ласково проговорил Стоик. – Я привычный. Не в первый раз получаю хлыстом.
— Тебя ранят из-за меня! – в бездонной синеве глаз заблестели слезы.
— Не плачьте, госпожа, я выдержу. Действительно не стоило приводить вас сюда, - он тепло улыбнулся в ответ.
— Саран, почему ты здесь? – раздался строгий голос миледи Хваин.
— Матушка, его хотят наказать из-за меня. Это несправедливо! - оглянувшись, девчонка обрадовалась неожиданной поддержке.
— Оставь его. Идем со мной, - женщина развернулась и важно зашагала прочь, не сомневаясь в послушании дочери.
— Идите, госпожа. Со мной все будет в порядке, - с усилием оторвал руки девчонки от себя Стоик.
— Точно? – смахнула слезы грязным кулачком Саран.
— Точно. Просто пообещайте, что больше не доставите хлопот, - попросил умудренный жизнью подросток.
— Обещаю, - быстро закивала она в ответ.
Служанки подхватили хозяйскую дочь за руки и поспешили увести ребенка с места наказания.
Стоик покорно склонил голову. Кнут взметнулся вверх.
До вечера мальчишка лежал в комнате, не в силах подняться. Одного удара хватало, чтобы свалить с ног взрослого, а что говорить о подростке, получившего десять ударов? Кто-то из сердобольных женщин обработал раны и наложил повязку, а дальше он должен позаботиться о себе сам.
Привыкший к наказаниям, Стоик лежал на жесткой подстилке из плетенной соломы и мечтал вернуться в деревню высоко в горах. Учитель спрашивал строго, но его наказания носили иной характер. Ослушался – принеси десять ведер воды для стирки. Разбил чашку – отправляйся в лес и собери лечебных трав. Подрался – будешь стоять на торчащем из воды камне, вырабатывая в себе терпение и тренируя равновесие. Никто и никогда не поднимал кнут над мальчишками. Травмы они получали во время тренировок с палками или прохождением в отдельной реальности, когда неправильно рассчитывали точку выхода.
— Эй! – кто-то тихо позвал, когда в комнате никого не было. – Эй! Как ты?
Любопытная мордашка просунулась в приоткрытую дверь. Стоик взглянул в ее сторону недовольным взглядом. Опять хозяйская дочка. Мало ему мучений от ее проделок, теперь к слугам пробралась.