Страница 53 из 150
Глава 14
Соним
Ближе к рассвету пошел снег. Белая пелена застилала все вокруг, смывая различие между небом и землей. В узкие щели между веток крупные снежинки не могли попасть, закрывая просветы.
Илар не останавливался ни на мгновение, продолжая растирать лицо, руки Дайон. Ему жизненно важно было согреть ее, вернуть к жизни. Мокрая одежда ухудшала положение, но он не сдавался.
Первые лучи солнца не могли пробиться свозь пелену снега, рассыпаемого щедрыми руками богов на позабытый людьми клочок земли.
В какой-то момент ему показалось, что дыхание Дайон замерло. Едва заметное колыхание груди прекратилось. В испуге он прижал тело девушки крепче и, бесконечно повторяя: «Нет! Нет! Нет», накрыл своими губами ее губы. Холодные они навели ужас на беспокойное сердце. Он целовал, чтобы вдохнуть в нее жизнь. Он старался согреть своим дыхание окоченевшее от холода любимое лицо. Его душа рвалась на миллионы кусочков от страха.
— Я не отпущу тебя. Слышишь? – Он прошептал, но ему казалось, кричит, взывает к богам.
Ответом на призыв оказались первые лучи солнца, прорвавшиеся сквозь плотные снежные тучи. Среди замерзшей пустыни показался темный треугольник крыши.
— Дайон, хижина! – неожиданная надежда окрылила Илара.
Мужчина вылез из бесполезного убежища и, взяв драгоценную ношу на руки, побрел в сторону рыбацкого строения. Дом сложили, чтобы переждать бурю или остаться на ночлег. Здесь никто не жил, но внутри находилась охапка сухих листьев, немного дров и очаг. Каждый, кто располагался под кровом, оставлял после себя запасы для тех, кто придет следом.
Илар уложил Дайон на листья и первым делом принялся искать кресало. Искомое он нашел рядом с очагом из камней, сложенном прямо на песке. Наверняка рыбаки пользовались хижиной летом во время ловли, потому никаких следов человека не осталось зимой. Дрова занялись не сразу, пришлось подкинуть жухлых листьев, но они наполнили пространство дымом. Дайон невольно глубоко вздохнула, переполошив Илара.
— Потерпи, я согрею тебя. Только огонь разведу, - прошептал он, поглаживая трясущимися от волнения и холода руками по лицу.
Девушка затихла, и Соним поспешил развести огонь. Дрова постепенно просыхали и давали долгожданное тепло. Как только Илар убедился, что огонь горит стабильно, он пододвинул Дайон ближе к очагу и вышел из хижины.
Необходимо набрать побольше веток для спасительного огня и найти пресную воду. Он нашел котелок и оставил его у дверей, надеясь, что снег нападает в емкость. Ходил он недолго, опасаясь оставлять Дайон одну. Приносил понемногу ветки и заглядывал внутрь. Она по-прежнему выглядела бледной, но дыхание выровнялось.
Накидав в угол как можно больше дров, Илар забрал котелок со снегом и вошел внутрь. В прибрежных кустах он нашел несколько высохших ягод на тонких прутиках, собрал трясущиеся на ветру листья, не пожелавшие оторваться осенью. Котелок поставил в очаг, а листья и ягоды бросил в быстро тающий снег. Им необходимо согреться.
Он старался не думать о себе, все внимание посвящая Дайон, никак не приходившей в себя. Илар тревожился все больше и больше. Бледная кожа и залегшие тени под глазами контрастировали с сухостью и горячностью кожи.
Первым делом он снял с девушки сапоги, поставив рядом с очагом, и принялся раздеваться сам. Развесить одежду особо негде, но Илар надеялся согреть воздух в хижине и просушить мокрую ткань. Оставшись в одних нательных штанах, он присел к огню и в замешательстве посмотрел на Дайон. Оставить ее лежать на песке в мокрой одежде или раздеть и согреть? Решение давалось с трудом.
Несколько раз Илар протягивал руку и отдергивал. Вода в котелке закипела, пришлось отставить ее на камень, чтобы отвар настоялся. Это позволило отсрочить неизбежное, но в конце концов, и эти хлопоты закончились.
С верхней одеждой пришлось помучаться. Веревки на рукавах и ногах после соленой воды намертво впились в ткань, приходилось приложить немало терпения. Длиннополое платье, сшитое на мужской манер, отжал и развесил поверх своей одежды. Некоторое время Илар смотрел на распластанную фигуру и принялся снимать остальные части одежды. От вида полуобнаженной девушки, от постоянного беспокойства за ее жизнь и здоровье, от движений Соним согрелся. Его тело пылало жаром, и не обязательно от простуды, которую они наверняка получили после купания в ледяной воде.
На Дайон осталась прозрачная сорочка, прикрывающая грудь и завязывающаяся на тонких веревочках на обнаженной спине, да короткие до колена нижние штаны.
Илар посадил девушку себе на колени и принялся отпаивать ее слегка остывшим отваром. Предварительно он попробовал, чтобы не обжечь ее губы. Она отказывалась пить лекарство. Находясь без сознания, Дайон не принимала горячую настойку. Несколько ложек растеклись по ее бледным щекам. Он уговаривал тихим шепотом, но ничего не действовало. Сдаваться не собирался.
Илар набрал в рот отвар и прижался к ее губам. Он заставил принять жидкость и не отпускал, пока не сглотнула. Горячее тепло потекло по горлу девушки, возвращая привычные инстинкты. Второй глоток он заставил ее выпить прежним способом. Как только убедился, что она перестала стискивать зубы, аккуратно принялся поить из мелкой чашки. Он зачерпывал небольшую порцию и по капле сцеживал между губ.
Через некоторое время щеки девушки слегка окрасились розовым, а ресницы дрогнули. Илар облегченно выдохнул, надеясь, что худшее осталось позади. Он выпил несколько чашек отвара и, прижимая к обнаженной груди Дайон, неподвижно сидел, глядя на языки пламени в очаге. До веток он мог дотянуться, не вставая с места, и иногда подкладывал жертву огню.
Девушка завозилась, устраиваясь поудобней, а Илар поспешил ее успокоить, поглаживая ладонями по коже. Он обнимал и защищал своим телом от холода, кружащего вокруг, дарил теплоту своей любви, о которой не надеялся рассказать. Сейчас она находилась рядом, доверчиво облокотив голову ему на грудь, и, несмотря на сложность ситуации, сердце Илара трепетало от счастья.
Дайон любит другого, не видит никого, кроме господина Стоика. Ее чувства не оставляют надежды на счастье быть с ней рядом и рассказать открыто о своей привязанности.