Перед прыжком

ГЛАВА

1

ЗАЛЕЯ | ГАВАЙИ

В ослепительно ярком кабинете, где я нахожусь, стоит сильный запах антисептика. Я сижу на краю смотрового стола, под ногами шуршит бумага, ноги слегка покачиваются — я просто не знаю, куда их деть, когда так нервничаю.

Врач, к которому я хожу последние несколько недель, сидит напротив, просматривая мою карту, а очки сползают у него с носа. Это невысокий мужчина ближневосточной внешности с вьющимися волосами. Мне бы больше понравилась женщина, чтобы чувствовать себя комфортнее, но, похоже, все женщины-врачи на этом острове заняты.

— Хорошо, — говорит он мягко. — Наконец-то мы получили результаты ваших анализов крови и УЗИ.

Я сжимаю пальцы на коленях и киваю, хотя в груди уже чувствую стеснение. Внезапное кровотечение не в цикл не может быть хорошим знаком, я в этом уверена. Габриэль был на Гавайях три месяца назад, и я глупо поддалась и переспала с ним. И если это то, о чём я думаю, я могу потерять свою...

— Тест на беременность отрицательный.

Сначала я почувствовала облегчение, а потом вину. Но если честно, я не в том положении, чтобы заводить ребенка сейчас. Время не могло быть хуже. Мне осталось пройти всего одно соревнование, чтобы квалифицироваться на свой первый чемпионат мира. Последние несколько лет я получала

1

вайлд-кард на этапы, но всю карьеру работала, чтобы заработать место в полном годовом туре, и всего через три дня это может стать реальностью.

— Но, — продолжает он, и я сразу ненавижу это слово, — УЗИ показало несколько небольших кист на яичниках.

У меня сжимается желудок, и я моргаю, глядя на него.

— Кисты? — Паника нарастает, пока мозг пытается понять, что это значит.

— Да. — Он поворачивается на стуле, чтобы оказаться лицом ко мне, и опирается предплечьем о край стола. — Это небольшие заполненные жидкостью фолликулы, и они очень распространены, особенно у женщин с нерегулярным циклом.

— Но до этого месяца мой цикл был регулярным.

Он пожимает плечами и виновато улыбается. — Тело иногда работает странно.

Это звучит как отговорка, но я не собираюсь спорить с врачом.

Я сглатываю. — Они опасны? Моя жизнь в опасности?

— Нет, — быстро отвечает он, качая головой. — Не опасны. Они незлокачественные и не требуют операции.

Я киваю, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя, но сердце сейчас колотится в груди.

— Эта картина, — продолжает он, касаясь экрана рядом с собой, — вместе с уровнем гормонов и симптомами, которые вы описали, указывает на состояние, которое называется синдром поликистозных яичников. Сокращённо СПКЯ.

Я смотрю на него. — И что это значит?

— Это гормональное нарушение, — объясняет он. — Ваш организм вырабатывает гормоны и реагирует на них немного иначе, что может влиять на овуляцию. Это приводит к нерегулярным или слишком частым менструациям, кровотечениям между ними и другим симптомам, которые вы замечали в последнее время.

— То есть вы говорите, что мой организм неисправен? — Я хотела пошутить, чтобы разрядить обстановку, но голос дрогнул, и я поняла, что попала в точку.

Он мягко улыбается. — Не неисправен, Залея. Просто он устроен немного иначе.

Я прижимаю ладони к бумаге на столе, пытаясь успокоиться, когда меня накрывает волна тошноты.

— И вы сказали, что это... обычное дело? — спрашиваю я, закрывая глаза и сосредотачиваясь на дыхании.

— Очень, — отвечает он. — Интенсивные нагрузки и стресс, которые вы испытываете как профессиональная спортсменка, могут усилить симптомы, но СПКЯ существует независимо от образа жизни.

У меня сжимается горло. — И это лечится? — спрашиваю я.

— Это можно контролировать, — осторожно отвечает он. — Некоторые принимают лекарства, чтобы отрегулировать цикл, другие справляются с помощью изменений в образе жизни. Всё зависит от симптомов и ваших целей.

— Моих целей? В смысле?

Он делает паузу, тщательно подбирая слова. — Я имею в виду ваши планы насчёт детей. У вас есть дети?

Этот вопрос гулко отдаётся в голове. Я чувствую себя как под водой, где звуки искажаются, а давление нарастает. Я стараюсь не думать об этом большую часть времени, особенно после того, что случилось много лет назад, но сейчас выбора не остаётся.

Я слабо качаю головой, не глядя ему в глаза.

— Ну, СПКЯ может сделать овуляцию менее предсказуемой, что иногда затрудняет зачатие.

— Затрудняет? — повторяю я.

— Иногда, — быстро добавляет он, видя, какие эмоции проходят по моему лицу. — Люди с СПКЯ зачастую зачинают естественно и без проблем. Другим нужна помощь. Результаты бывают разные.

Я киваю, но внутри чувствую пустоту.

Я не хочу вести этот разговор прямо сейчас.

— Так... — тихо произношу я. — Что это значит конкретно для меня?

Он смотрит мне в глаза.

— Это значит, что мы продолжим наблюдать за вашим циклом и начнём лечить симптомы по мере их появления. А если вы когда-нибудь решите, что хотите детей, у вас есть варианты, Залея. Медицина шагнула далеко вперёд.

Я снова киваю, хотя руки начинают дрожать. — Хорошо, — говорю я, потому что это единственное слово, которое сейчас могу выдавить.

Я хочу поблагодарить его, когда спускаюсь со стола и беру свои вещи. Но вместо этого беру информационную брошюру, которую он протягивает, и киваю, когда он говорит, что администратор позвонит насчёт повторного приёма. Я выхожу из кабинета так, будто мне только что не поставили диагноз, который перевернул моё будущее.

Выйдя на улицу, я спешу к машине под жарким гавайским солнцем. Инстинктивно я ставлю в навигатор пляж, где должна тренироваться через сорок минут. Мне нужна каждая минута тренировок, которую я могу получить.

Но, не доехав и до половины парковки, я поворачиваю к дому. Сегодня я никак не смогу тренироваться, я совершенно не в себе. Я тянусь к кнопке радио, но выбираю тишину, хотя голос доктора продолжает звучать в голове, пока я еду.

Я чувствую, как к горлу подступает желчь, но добираюсь до дома, не выплевывая содержимое желудка. Заезжаю на подъездную дорожку и прямо в гараж, глушу мотор, а когда гаражные ворота с глухим стуком закрываются за мной, крик вырывается из груди прежде, чем я успеваю его сдержать.

Громкий, резкий, неприятный звук отскакивает от бетонных стен, горло горит, по щекам текут слёзы, но мне всё равно. Я кричу снова, сжимая руль, будто это единственное, что удерживает меня на земле, потому что сейчас я не думаю о кистах, УЗИ и неопределённости будущего.

Я думаю о первом разе.