Страница 42 из 133
ГЛАВА
17
ГАБРИЭЛЬ | ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД
Сегодня мой первый официальный день в качестве штатного тренера команды «Сальтвотерские Шреддеры», и я планирую внести серьёзные изменения. Начнём с того, что всем игрокам в составе уже исполнилось восемнадцать. Нет никаких причин, по которым нас по-прежнему следует называть юношеской командой. А с новой резиденцией команды, которую я построил за последний год — полностью за счёт выигрышей в туре — кажется, что настал подходящий момент для развития.
Один за другим члены команды подъезжают к свежезаасфальтированной подъездной дорожке.
— С возвращением, Габриэль, — кричит Гриффин, выпрыгивая из своего джипа, а Коа и Колтон вылезают следом за ним. — Или нам теперь следует называть тебя тренером?
Я приветствую каждого из них, обнимая за плечи и крепко хлопая по спине. Я уже много лет спонсирую всех троих из собственных средств под прикрытием компании моего отца — теперь уже моей. Они феноменальные сёрферы с природным талантом и тяжёлым началом в жизни.
Они напоминают мне самого себя в их возрасте, только у меня было меньше возможностей. Я позаботился о том, чтобы они не сталкивались с такими препятствиями, как расходы на доски, поездки или тренировки — всё, что им было нужно, я оплачивал.
Никто из них не знает, что это всегда была моя команда. Я создал её, финансировал и нанял их первого тренера, пока сам участвовал в туре. Возвращение, чтобы возглавить их самому, никогда не было под вопросом — это был лишь вопрос времени — но им пока не нужно этого знать.
— Я был в шоке, когда весной прошлого года увидел, как сносят твой старый дом, — говорит Гриффин, глядя на новое здание. — Но я не думал, что это потому, что ты собираешься заменить его особняком.
После того как мой отец погиб в результате несчастного случая на лодке, пока я был в туре, и я унаследовал его компанию, последнее, чего я хотел, — это вернуться в этот город, чтобы жить в доме, который никогда не казался мне настоящим домом.
Я смеюсь, с гордостью глядя на здание.
— Пойдём внутрь и подождём остальных. Я проведу вам троим экскурсию.
— Сделай это пятью!
Я оборачиваюсь и вижу, как Кайри бежит по подъездной дорожке с доской под мышкой, а Малия следует за ней по пятам.
— Извини, что мы опоздали, тренер, — говорит она. — Сегодня утром были слишком хорошие волны.
— Никаких претензий, — отвечаю я. — Рад, что вы выбрались пораньше. Теперь мы ждём только Зейла и Залею?
— Только меня.
Зейл подходит, засунув руки в карманы худи, и если бы взгляды могли убивать, я бы уже был похоронен.
— Залея не придёт? — спрашивает Малия, с беспокойством нахмурив брови.
— Она плохо себя чувствует, — отвечает он, проходя мимо меня с нарочитой силой и без приветствия.
Остальные обмениваются взглядами, но мудро молчат. К несчастью для Зейла, я не прощаю неуважительного отношения. Особенно сейчас, когда я отвечаю за руководство этой командой.
— Хочешь что-то сказать, Эванс? — обращаюсь я к нему. — Или у тебя просто плохое настроение сегодня?
Он останавливается и медленно поворачивается ко мне. Гнев на его лице не скрывается.
— Эй, — быстро вмешивается Гриффин. — Давайте дадим вам минутку и пойдём внутрь?
Я киваю и бросаю ему ключ от дома, не отрывая взгляда. Мы ждём, пока за остальными членами команды закроется дверь, прежде чем заговорить.
— Выкладывай, — говорю я, когда Зейл продолжает гневно смотреть на меня.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, стиснув зубы. — Разве тебе не пора жить своей жизнью знаменитого сёрфера?
— Прости?
Он подходит ближе, дрожа от гнева. — Забавно, как раз сейчас ты решил уйти на пенсию и пустить корни в Сальтвотер-Спрингс.
Я поднимаю бровь. — А было ли для меня время получше?
Он презрительно фыркает, оглядывая меня с ног до головы, будто я что-то, прилипшее к подошве его ботинка.
— Может, год назад, когда ты сделал мою сестру беременной.
Он поворачивается ко мне спиной и начинает идти к входной двери, но я ещё не закончил.
— Эй! — кричу я, следуя за ним, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы схватить его за плечо.
Он поворачивается быстрее, чем я ожидал, и точно попадает кулаком мне в челюсть. Боль пронзает моё лицо, и я спотыкаюсь, прижимая руку к челюсти.
— Это за то, что оставил её одну справляться с этим, — выпаливает он. — Я никогда тебе этого не прощу.
На этот раз он не направляется к дому. Он проходит мимо меня, спускается по тротуару и продолжает идти, пока не исчезает из виду.
Я чувствую, как что-то тёплое стекает по моей губе, и когда я вытираю это, на моих пальцах остаются кровавые полосы.
Я сдерживаю желание броситься за ним и вступить в драку, которой он явно хочет, но знаю, что это просто моя гордость. И если честно, его гнев не беспричинный — не совсем. Он брат Залеи и защищает её. Если бы у меня была сестра и кто-то подверг её такой же ситуации, я бы, возможно, поступил хуже, чем просто ударил кулаком.
Я пишу Гриффину, что вернусь только через пару часов, когда начнутся тренировки, и сажусь в свой внедорожник. У меня есть традиция, которой я следую, когда Залея неважно себя чувствует, и сегодня, кажется, как раз тот день, чтобы её соблюсти.
Я паркуюсь у её дома и, прежде чем выйти, беру коричневый бумажный пакет с пассажирского сиденья. Старые привычки берут верх, прежде чем я успеваю их остановить, и, как в детстве, я обхожу дом сбоку и бросаю камешек в её окно.
Простояв там десять минут, как идиот, и бросив ещё три камешка, я примиряюсь с тем, что либо Залеи нет дома, либо она намеренно меня игнорирует.
— Ладно, — бормочу я. — Пожалуй, я позвоню в дверь, как взрослый.
Я возвращаюсь к тротуару и замираю, увидев Залею, сидящую на крыльце, смеющуюся и совсем не больную. Рядом с ней стоит никто иной, как её бывший, Пол Макинтош, настолько близко, что у меня сжимаются челюсти.
Она замечает меня первой, и её смех стихает, когда её взгляд скользит по мне, медленно и оценивающе. Я делаю вид, что не замечаю этого, но Пол явно замечает. Он следует за её взглядом, видит меня и застывает, прежде чем встать.
— Ну, посмотрите-ка, кто наконец вернулся, — громко говорит он. — Габриэль Мэтьюз.
— В плоти и крови, — отвечаю я, подходя к ним. Я украдкой бросаю взгляд на Залею, прежде чем снова посмотреть на него. — Как поживаешь, Макинтош?
— Жизнь хороша. — Его улыбка становится самонадеянной, когда он снова смотрит на неё. — Я и моя девушка здесь…