Перед прыжком

ГЛАВА

12

ГАБРИЭЛЬ | ФЛОРЕНЦИЯ

Никакие деньги не сравнятся с тем чувством абсолютной эйфории, которое я испытываю, просыпаясь с Залеей Эванс в объятиях. Её волосы распущены и прядями спадают на мою руку, а из её губ, когда она лежит на моей груди, вырываются тихие вздохи.

Она крепко держится за меня даже во сне, как будто боится, что это я встану и уйду, не сказав ни слова.

Но я не готов её будить, потому что знаю: как только я это сделаю, есть большая вероятность, что она, как обычно, сбежит отсюда. С Залеей всегда одно и то же. Сначала она ведёт себя как крутая девчонка, потом поддаётся тому, чего на самом деле хочет — обычно это секс — а к утру убегает, сожалея обо всём.

Я для неё как запретный плод, и я это ненавижу. Я хочу быть для неё чем-то большим, чем просто случайным знакомым. Я хочу вернуть нашу прежнюю дружбу, то неоспоримое притяжение, которое связывало нас как родственные души. Но с тех пор, как я вернулся из своего последнего тура и стал тренером «Сальтвотерских Шреддеров», она воздвигла между нами стену. Возможно, это её способ сохранить профессиональные отношения, но на этот раз я полон решимости сломать эту стену.

Через десять минут, наслаждаясь её ароматом корицы и теплом, Залея медленно начинает шевелиться. Она переворачивается на спину и вытягивает конечности, издавая удовлетворённый стон, прежде чем расслабить тело. Я наблюдаю, как она открывает глаза, на её губах играет небольшая улыбка, и когда она оглядывается по моей комнате, я вижу, как эта улыбка исчезает, прежде чем она поворачивает голову и встречает мой взгляд.

— Доброе утро, красавица, — говорю я, голос мой всё ещё хриплый от сна.

Её глаза расширяются, прежде чем она вскакивает, оглядываясь по комнате в панике.

— Я здесь уснула, или ты похитил меня из моей комнаты?

Я закатываю глаза, приподнимаюсь и откидываюсь на спинку кровати. — Похищения никогда не были в моём стиле, Зи.

— Нет, ты прав, — говорит она, сбрасывая с себя простыни и собирая с пола нижнее бельё и юбку. — Ты скорее из тех, кто преследует.

Вот она, та стена, о которой я упоминал.

Я вздыхаю, наблюдая, как она одевается так быстро, как только может.

— Тебе что, каждый раз, когда ты со мной, нужно убегать? — спрашиваю я.

— Я не убегаю, — говорит она в свою защиту, находя туфли и надевая их. — У меня есть своя жизнь, Габриэль. У меня есть планы, на которые я опаздываю.

— Конечно, — бормочу я. — С тем итальянцем?

— Его зовут Паоло, — говорит она, выпрямившись, когда полностью оделась. — И да, с ним.

Я киваю, держа рот на замке, потому что боюсь сказать что-нибудь, о чём потом пожалею.

— Пока, Габриэль, — говорит она, разворачиваясь на каблуках и выходя из моей комнаты, не оглядываясь.

Я слышу, как она открывает дверь своей комнаты, и через несколько минут включается душ — трубы громко звенят в стене между нами.

Чтобы отвлечься от разочарования, которое я испытываю по отношению к ней, я встаю с кровати и подхожу к маленькому столу в своей комнате, чтобы позвонить Коа и Малии. Они уже должны были добраться до Фиджи и, надеюсь, к этому моменту уже знают о моём маленьком предложении о мире.

Коа отвечает, и я замечаю, что Малия сидит рядом с ним и пристально смотрит на меня. Можно с уверенностью сказать, что поселить их на вилле с одной кроватью было не тем предложением о мире, которого она ждала.

— Как прошёл полёт? — спрашиваю я, обращаясь к Коа.

— Было комфортно. Спасибо, что разрешил нам использовать твой самолёт для тура, — говорит он.

Я киваю, радуясь, что могу хотя бы немного облегчить им жизнь, не будучи там. Я помню, насколько нервным может быть тур, и отсутствие тренера, вероятно, только усугубляет это чувство.

— Удалось найти Залею? — спрашивает он, пристально изучая меня.

Я не готов никому говорить, что нашёл её, пока не улажу эту ссору между нами и пока не помогу ей справиться с тем, с чем она борется. Я знаю, что если скажу Коа или Малии, что она в соседней комнате, то это лишь вопрос времени, когда Зейл об этом узнает, а мне не нужно, чтобы этот парень появился и испортил отношения между мной и его сестрой.

— Мы знаем, что она в Италии, но мне самому пока не удаётся её разыскать, — лгу я, проводя рукой по растрёпанным волосам. — Но я уверен, что уже близок к цели.

Коа кивает и бросает взгляд на Малию, которая по-прежнему смотрит на меня с такой яростью, что это начинает меня раздражать, но я не дам ей понять, что это действует.

— Ладно, значит, на этих соревнованиях ты будешь кататься на

20

Клаудбрейке.

Я прислоняю телефон к столу и стене, чтобы освободить руки, и следующие десять минут провожу, перебирая лучшие приёмы и моменты, на которые нужно обратить внимание.

— Но Коа, — предупреждаю я. — Многие сёрферы рисковали жизнью, проходя эту волну. Следи за острым как бритва рифом, иначе это может случиться и с тобой.

— Понял, тренер, — снова говорит он.

— Малия, — теперь я обращаю внимание на неё, вопросительно поднимая брови. — Почему, чёрт возьми, ты смотришь на меня так, будто собираешься убить?

— Думаю, лучший вопрос — почему, чёрт возьми, ты поселил нас на вилле, где только одна кровать?

Я хмурюсь на неё, потому что как, блять, она может быть не рада этому? Любой, у кого есть глаза, видит, что она и Коа всё ещё влюблены друг в друга.

— Прости, я что-то пропустил? — Я скрещиваю руки и откидываюсь на спинку стула. — Разве вы двое не делили одну кровать в моём доме в течение многих лет? Или даже не делили палатку два дня назад?

Лицо Малии становится багровым — наверное, она не думала, что я об этом узнаю, — но её гневный взгляд остаётся неизменным.

— Ты должен был спросить, устраивает ли нас это, прежде чем принимать такое решение.

Я сжимаю челюсти, стараясь успокоиться. Эту женщину невозможно удовлетворить.

— Ты действительно не можешь спать в одной постели со своим партнёром по команде в течение двух недель? Я не прошу вас трахаться, — она и Коа обмениваются быстрым взглядом, и этого мне достаточно. — Хотя мне трудно поверить, что вы двое ещё не сделали этого во время этого тура. Это просто для сна, Малия.

— О боже, — восклицает она, вскидывая руки. — Ты такой невыносимый человек, Габриэль. Неудивительно, что Залея сбежала.

Её слова задевают меня, и я уже готов выбросить своё самообладание за окно. Я вижу, что она мгновенно сожалеет о своих словах: её глаза опускаются, а лицо с каждой секундой становится всё краснее.