Страница 90 из 163
— Навсегда осталась бы бесчувственной. Пустой изнутри, – повторила я так часто звучавшие слова лорда Мариуша. – Умерла бы, оставшись живой.
Моя рука бессильно упала. Я не верила своим ушам, не верила этой вновь обретенной свободе. Я все еще ощущала себя оглушенной. Растерянной.
Я подняла взгляд на Нордвина. Его смуглое лицо в свете огня казалось совсем темным. А еще бесконечно родным и до невозможности, до разрывающей сердце невозможности красивым. Я судорожно вдохнула, переполненная нахлынувшими чувствами.
Огонь согревал. Тепло приятной волной разливалось по телу, почти забывшему как это – не быть скованным невидимым льдом. Дрова тихо потрескивали в камине, а сердце, вдруг встрепенувшись, забилось чаще – словно бы осознав, что теперь ему ничего не мешает.
— Вам помочь? – Лорд Толль легко, как нитку, разорвал золотую цепочку на моей шее. Отбросил в сторону амулет, с тихим стуком упавший на пол. – Вы свободны, Этериэль.
Я беспомощно смотрела на него, не зная, что сказать.
— Это все была игра, – наконец произнесла я. – Вы разыграли меня.
Почему-то было очень больно. До слез, которые так трудно было сдержать.
— Я разыграл связующих судьбы, – возразил лорд Толль. – Признаться, меня давно интересовала эта загадочная организация. В кругу придворной аристократии ходило столько слухов об их практически непогрешимой репутации организаторов счастливых браков. И политически выгодных, чего я не мог не заметить. Мой сводный брат, с которым вы, я полагаю, знакомы, таким образом получил должность императорского советника. Хотя, должен сказать, я не сразу понял, что девушки, которых заставляют связывать судьбы, и сами связаны. А рабство, милая моя Тери, в нашей империи под запретом.
«Милая». Мариуш Толль называл меня милой. От острой, совершенно невыносимой боли вдруг потемнело в глазах. Я не привыкла, нет, я совершенно забыла, что же это такое – чувствовать. И до чего это порою больно.
Я попыталась встать, но Нордвин удержал меня, мягко опустив ладонь на плечо.
— Не вставайте пока. Слабость скоро пройдет, и я вас отпущу.
— Отпустите? – эхом повторила я, чувствуя, как неприятно шевельнулась внутри пустота.
Его рука все еще лежала на моем плече, и, должно быть, он чувствовал мою дрожь. А я дрожала – в теплой гостиной, в уютном кресле у огня я дрожала так, словно бы в одном тонком платье стояла в метель на заметаемой снегом дороге Приграничья.
— Или не отпущу, – коварно улыбнулся Нордвин Толль. – Сначала согрею. Я, признаться, еще не решил.
Его рука скользнула по плечу вверх – к обнаженной шее, к подбородку. Согревая теплом – магическим, а еще таким знакомым, родным теплом.
— Вы специально проиграли в карты лорду Оусвери, – осознала вдруг я. – Вы сказали, что иногда нужно уметь проигрывать, и именно это вы имели в виду!
— Да, а еще намекнул брату, что хотел бы разорвать неудачную помолвку с пустоголовой девицей, через которую мной так легко могли бы манипулировать враги империи, – усмехнулся лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства. – Динарина, может быть, и не лучшая моя адептка, но производить нужное впечатление умеет. Вы ведь тоже ей поверили, Тери? – Я кивнула. Рука Нордвина коснулась моих волос, и магистр прерывисто вздохнул, пропуская темную прядь между пальцами. – И сообщили заказчику? – Его голос стал хриплым. Я кивнула снова. – Именно тогда вы и получили приказ связать нас любой ценой. Я прав?
— Да, лорд Толль.
— Нордвин, – мягко поправил он, наклоняясь к моему лицу. – Мы же решили, что можем называть друг друга по имени, Тери.
— Но это же все было.. – я запнулась, – не по-настоящему.
— Разве, Тери? Неужели ты и правда в это веришь? – Пальцы легко скользнули по плечу – с рукава платья к обнаженной коже. Я вздрогнула. – Ах, Тери, – выдохнул магистр, – ты так много говорила о той искре, что иногда проскакивает между теми, кто предназначен друг для друга. Ты ведь не поверишь, как близок я тогда был к тому, чтобы выдать себя. Чтобы сказать, что та, на кого всегда будет устремлен мой взгляд в зале, полной ослепительных красавиц, сейчас сидит напротив меня. Красавиц? – горько усмехнулся он. – Никто и никогда не казался мне красивее грустной девушки с удивительными желтыми глазами, которую я увидел на свадьбе сводного брата. А ты.. ты даже не вспомнила меня. А тогда даже не взглянула. «Связующая судьбы», – сказали мне. Тогда это звучало как приговор. Но, – он опустился на колени, так что наши лица оказались совсем близко, – мне всегда говорили, что я слишком упрям, чтобы сдаваться. И вот ты свободна, Тери. А теперь скажи, – выдохнул он в самые мои губы, – согласишься ли ты разделить со мной то счастье, которым обещала меня проклясть?
* * *
Лорд Мариуш Толль покинул должность тихо. Светские хроникеры как-то обошли стороной эту тему, сосредоточившись на череде громких разводов среди первых лиц империи. Обвинили в этом, разумеется, неудачное положение звезд. А как иначе объяснить, что большая часть браков среди знати, заключенных в последние годы, оказалась такой фатально непрочной?
Я, впрочем, знала. Знал и лорд-директор Императорской Академии Тайного Искусства Нордвин Толль, вежливо отказавшийся от должности советника императора. Говорят, что принять эту должность уговаривала его вся императорская семья, но магистр был непреклонен. Ссылался на то, что руководство одним из лучших учебных заведений империи и так отнимает много времени, которое он предпочел провести бы со своей невестой. Ее имя в светских хрониках не упоминалось, но я, конечно же, знала и его.
Это был наш общий маленький секрет.