Страница 88 из 163
— Нет, – усмехнулся лорд. – Я хочу вам помочь, Тери. Поверьте, теперь я понимаю, сколь многое в вашем случае стоит на кону. Но.. вы же умная женщина, Этериэль. Неужели вам никогда не хотелось иной судьбы не только для ваших сестер, но и для самой себя? Скажите честно, вы счастливы?
Я замерла. От слова «счастье» как-то так неприятно, незнакомо кольнуло в груди. Подняла глаза на магистра Тайного Искусства. Лорд Нордвин Толль ждал ответа.
Слабо, еле заметно я качнула головой.
— Давайте поговорим, Тери, – мягко повторил лорд. – Мне есть что вам предложить.
* * *
Закат раскрашивал небо кроваво-красным, и от одного взгляда на тяжелую дубовую дверь, порог которой мне предстояло переступить, в душе всколыхнулось что-то темное, злое и вязкое.
А вслед за ним накатило привычное безразличие. И страх.
Отчего-то рядом с Нордвином Толлем мне начало казаться, что свобода может быть совсем рядом, реальная, настоящая свобода, и надо только сделать крошечный шаг ей навстречу, вырваться, оказаться как можно дальше от пронзительных взглядов и горячих рук магистра Тайного Искусства.
Иллюзия, всего лишь иллюзия.
Ждала меня вовсе не свобода. Ждала привычная жизнь. И волнение, нетерпение, предвкушение – все эти полузабытые и отчего-то такие неправильные чувства, которые будил во мне лорд Толль, погасли, словно бы поглощенные цепким нематериальным холодом, стоило мне лишь перешагнуть порог кабинета моего негласного господина.
— Этери, – и легкий, почти шутливый укор в голосе был больнее пощечины, – признаться, я был лучшего мнения о твоих способностях.
Темные глаза смотрели на меня в упор, и я дрожала под этим взглядом, как будто все ветра родного Приграничья вдруг разом набросились на меня. Амулет пару раз качнулся в длинных пальцах лорда, как маятник, туда-сюда, напоминая, что внутри все еще слабо тлеет любовь.
Любовь к советнику императора, лорду Мариушу Толлю.
— Они не подходят друг другу, – слабо возразила я. – Лорд Толль.. ваш брат, – поправилась я, – ему глубоко противна одна мысль о браке с леди Оусвери. И говорю это как связывающая судьбы.
— Еще бы, – усмехнулся советник. – Нордвин слишком привык за каждой портьерой видеть врага, чтобы поверить, что дочь прожженной придворной интриганки настолько наивна, какой хочет казаться. Но это не твоя забота, Этери. Твое дело – разжечь в нем страсть. И это как раз должно быть нетрудно.
Холодные пальцы властно обхватили мой подбородок, вынуждая повернуть лицо к свету.
— На тебе его магия, – темные брови недовольно сошлись на переносице. – Пытался выведать, кто же так хочет этого брака?
Я кивнула, не в силах солгать. Любовь, эта неправильная, давно уже переставшая быть естественной любовь, пойманная темным лордом в амулет, связывала нас, связывала меня. И я не могла ни лгать, ни сопротивляться.
— Не смог, – заключил человек, ставший моей роковой ошибкой. – Хорошо. Этери, – амулет вновь качнулся, – мне нужно, чтобы ты привязала страсть Нордвина к Динарине Оусвери. С ней, надеюсь, проблем нет?
— Она вполне искренне им восхищена, насколько я могу судить, – тихо сказала я. На душе было отчего-то тяжело, словно бы я делала что-то противоестественное. – Но он не будет с ней счастлив.
Глаза лорда недобро блеснули.
— Разве я не говорил, как я не люблю идеалисток, Этери? Счастье Нордвина – последнее, что должно волновать тебя. Или, – темные глаза угрожающе сощурились, – он так похож на меня, что тебе показалось, будто ты нашла лазейку в своем проклятии?
— Нет, Мариуш, – безжизненно ответила я. А сердце отчего-то замерло, неприятно так, болезненно замерло. Потому что что-то во взглядах лорда Толля, другого лорда Толля, Нордвина, могло, казалось, растопить этот серый лед, сковавший меня изнутри, когда я так опрометчиво отдала свою любовь Мариушу Толлю. И так и осталась привязанной к нему – уже достаточно бесчувственной, чтобы быть сосудом, через который так легко связывать судьбы тех, соединить которых желала вовсе не судьба. Марионеткой – безвольной и послушной кукловоду. – Просто ваш брат ни к кому не испытывает чувств.
— Кроме тебя, – отчеканил темный. – Зажги его страсть, – амулет качнулся, – поймай в ловушку. В конце концов, это для тебя не в первый раз, милая.
И холодные губы властно накрыли мои, запирая внутри все возражения, отсекая все попытки к сопротивлению. Мариуш Толль в очередной раз подчинял меня себе.
* * *
— Вы приняли решение относительно моего предложения, госпожа Меллианес? – спросил лорд Нордвин Толль, отступая, чтобы я могла пройти внутрь.
В его столичный дом, где прошлым утром я проснулась в его постели, немного растерянная и озадаченная этим волшебным перемещением. В его столичный дом, где мы сидели, обмениваясь долгими взглядами и колкими фразами, а кончики пальцев так приятно покалывало, как бывает, когда азарт бурлит в крови. Тогда я почти смогла ощутить себя живой.
И теперь снова.
— Нет. – Я прошла внутрь, чуть задев его рукой. Легкое, почти случайное прикосновение – просто чтобы ощутить жар его тела, ощутить его – реального, настоящего.
— Тогда, признаться, я в замешательстве. Что же привело вас ко мне? Хотите узнать подробности? Обговорить условия?
— Вы не нальете мне вина? – прервала я, опускаясь в кресло в полутемной гостиной лорда-директора.
Лорд Толль изучал меня тем привычным внимательно-цепким взглядом, только вот он больше не пугал. Наоборот – приятное тепло разливалось по телу.
— Какого? – коротко, почти даже грубо спросил магистр Тайного Искусства, и от меня не укрылось, как он немного нервно сглотнул, с трудом отрывая взгляд от покачивающегося в глубоком вырезе моего платья амулета.
— На ваш вкус.
Если бы со мной был измеритель, он бы пульсировал и сиял. Я и сама это чувствовала – вдруг высвободившуюся, выплеснувшуюся наружу энергию.
Это пьянило сильнее вина.
Лорд Толль потянул мне бокал красного, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Магистр торопливо отдернул руку, словно обжегшись. Он тоже чувствовал.
— Вы пьяны, Тери? – его голос звучал глухо и хрипло. – Вы странно себя ведете.
— Нет, я не пьяна. – Я глотнула вина и нарочито медленно облизнула губы. – Вовсе нет, лорд Толль. Или, если вы называете меня Тери, могу ли я назвать вас Нордвин?
Руки лорда сжались в кулаки.
— Прекратите, госпожа Меллианес, – в его голосе проскользнуло такое странное, такое неуместное сейчас отчаяние. – Вы буквально светитесь магией связующих судьбы.