Страница 61 из 163
Я вздрогнула, но не от сурового тона директора, хотя и от него пробирал мороз по коже, просто о мою ногу вдруг что-то потерлось. Что-то теплое и вроде как мягкое. Закусила губу, подавив вскрик – жутковато все же. «Мр-р-р, мя» – тихий мявк вызвал облегченный вздох. Фу-у-ух, всего лишь кошка, вот что значит – у страха глаза велики. Толстенькая черная тушка с мелкими крылышками снова любовно потерлась об меня, хрипло помуркивая. Боясь, что он выдаст мое укрытие, аккуратно подтолкнула животное проходить не задерживаясь. Куда там, кошак упорно усеивал мои штанины шерстью и норовил куснуть. Что ж такое, мятой ему тут намазано, что ли? Тут же замерла от собственной догадки – мята! Вот же ж Бездна.
— Рашшас сказал, это не займет много времени, мы только проверим тварюжек и.. апч-хи! – смачный чих разнесся по пустынному коридору административного крыла. Затем послышалось чуть насмешливое лорда-директора:
— Платок?
— Погоди-погоди.. а-а-апчхи! Какого лысого тролля? – Это уже магистр.
— Простыл? А все на амбразуру лезешь.
— Да при чем тут простуда? Здоров я.. ах-ах.. пчху!
Короткий смешок собеседника несчастного преподавателя.
На мое плечо опустилась невесомо легкая ладонь. Я вновь подавила удивленный вскрик и сосредоточилась на неизвестном, перестав вслушиваться в разговор лордов. Впрочем, неизвестный был очень даже знаком.
— Адептка Кирана, – прошелестел дух, видно, тоже не желая выдавать своего присутствия, – а что это мы тут делаем? Подслушиваем? – Он недобро прищурился.
— Я.. это вот, – взгляд скользнул по почти прогрызшему мою штанину коту, – кису вашу нашла. Она же ваша?
Хныкс оторопело вытаращился, потом спустился мне под ноги, растекся там туманной дымкой. Обиженно пробубнил:
— Ужастик, шкура плешивая, я тебя обыскался, а ты.. Пр-р-редатель!
Я наклонилась и подобрала котейку удивительно флегматичной наружности, он заурчал громче. Дух скис и даже посерел.
— К адептам ластиться начал, – горестно констатировал он, – сроду за ним такого не водилось. Опыты? – Ужастик демонстративно облизал мои пальцы.
— Вообще, – тихим шепотом заметила я, – он у вас очень нетипичный кошачий, они же духов терпеть не могут.
Хныкс махнул прозрачной рукой, неприятно пройдя при этом сквозь мое тело, затем уплотнился и стал практически осязаем.
— О, это очень интересная, но крайне печальная история, – начал он вдохновенно вещать, и я мысленно помянула Хаос. В моем случае следовало бы поскорее и незаметно убраться подальше, а уж никак не подставлять уши для нещадной эксплуатации всем кому не лень. – Когда-то, когда я его нашел, это был кро-о-ошечный..
— Знаете, – перебила я духа, – сейчас неподходящее время для погружения в воспоминания. Я бы с удовольствием продолжила путь, темных ночей вам. – Хныкс побагровел от негодования. Честное слово, он как будто красноватый оттенок принял.
— Какие мы смелые, посмотрите-ка на нее. – Он попытался выдрать у меня из рук кота. – Отдай, пигалица несчастная.
Я вцепилась в Ужастика мертвой хваткой, не знаю зачем, наверное, из вредности. И, поражаясь собственной наглости, глупости или что там за помутнение на меня нашло, так же тихо прошипела:
— Ваша беда в том, уважаемый Хныкс, что вы слишком много ноете о своей нелегкой судьбе и пристаете к совершенно незнакомым людям, которым ваши печали до звездочки. Попробовали бы хоть раз поинтересоваться у других, как им живется, – обзавелись бы друзьями-приятелями. Порою, чтобы тебя с интересом слушали, нужно и самому научиться это делать.
— Помниш-ш-шь, я пошутил, что ты не доживешь до окончания учебы? – с присвистом выдохнул младший хранитель. – Теперь точно не доживеш-ш-шь. Дай сюда кота.
— Что, правда глаза колет? – не унималась я, перетягивая Ужастика на себя. – Вы бы попробовали для начала, да хотя бы из любопытства. Потом еще благодарить будете.
Хныкс изумленно смотрел на меня, беззвучно открывая и закрывая призрачный рот. Да, чего-то я хватила через край. С какого перепугу мне приспичило воспитывать крайне мстительного и зловредного духа академии? Мне тут еще учиться вообще-то! Определенно, сегодня не мой день. Вдруг он резко выпустил продолжающего оставаться безучастным к своей судьбе Ужастика, которого, похоже, интересовал исключительно вкус моих пальцев, и взмыл под потолок. Там же и растворился, оставляя меня в недоумении хлопать ресницами.
Впрочем, длилось это недолго. За спиной громко чихнули, и я подпрыгнула, пребольно ударившись макушкой обо что-то твердое. Развернулась, уже подозревая неладное. О Бездна! Потирая ушибленный подбородок, на меня очень и очень недобро смотрел магистр Вейсс. Его слегка мерцающие в сумраке глаза с вытянутыми зрачками медленно, но неотвратимо погружали в оцепенение. Я сглотнула тугой ком в горле и пискнула:
— Кошмарного вечера.
Сердце в груди затрепетало, как лепесточки на ветру, то ли от страха, то ли от того, что он стоял так близко и..
— Апчхи! – очень оригинально оборвали мои пропитанные романтикой мысли. И снова: – А-а-апчху.
Ну и ладно, зато весьма отрезвляет. Вжала голову, ожидая, когда кончится чихательный приступ и мой любимый магистр начнет издавать более информативные звуки. А что начнет, я даже не сомневалась, ибо ситуация обязывала. Дождалась:
— А-а-адептка.. пчи, Ки-и-ирана.. пчха, какого, к Бездне, упыря вы тут делаете? Ачхи!
Он перестал буравить меня взглядом и утер выступившую на покрасневших глазах влагу. Я поозиралась в поисках подмоги, не обнаружила и следа от предателя Хныкса и ткнула Ужастика в нос магистру:
— Кота спасаю, он потерялся.
Невнятные ругательства разбавил угрожающий свист, вырвавшийся из груди Вейсса. Ой-ой. Наконец он справился с эмоциями и хрипло, выделяя каждое слово, произнес:
— Немедленно выкиньте эту гадость.
Вы это слышали? Чего вдруг сразу гадость? Я обиделась за ласкающегося ко мне котишку.
— Знаете, вы очень-очень замечательный преподаватель, и мужчина потрясающий, и маг сильный, и вообще просто мечта, но при всех достоинствах нельзя так наплевательски относиться к тем, кто в вас нуждается. – Брови магистра уползли на макушку, он даже чихать перестал. Затем в глазах мелькнуло понимание, губы расплылись в широкой улыбке.
А я.. я пребывала в странной прострации, обалдевая от самой себя. Внутренняя Клео сейчас таращила глаза размером с колесо повозки кентавра и выразительно крутила пальцем у виска, а внешняя – набрала полные легкие воздуха и попыталась исправить оплошность: