Страница 147 из 163
Вырвав руку из захвата, резко развернулась, направляясь к воротам. Походка была вихлястой, но вполне ровной. Спину жег взгляд, но обернуться побоялась, правда, страх сей был вызван исключительно возможным конфузом от падения при резкой смене направления движения.
— Разумеется, попросишь! – донеслось мне вслед.
Оттопыренный средний палец был ответом наглому темному, вот только вряд ли сей знак тут хоть что-то значил. В любом случае в этот момент я не сильно задумывалась.
Цель была проста. Дверь.. Лестница.. Дверь.. Кровать.. Ах да, водички бы..
* * *
— Боже! – простонала я, пытаясь разлепить глаза.
— Уж не знаю, кого ты зовешь, но это вряд ли поможет. – В еще пьяное сознание проник голос подруги, и по интонации я поняла, что лучше бы продолжала мимикрировать под труп. – Люда, а что вчера было?
— Смотря когда, – подала я голос, подтягиваясь на подушках и стараясь не сильно напрягать голову.
Внутри черепной коробки бегал маленький таракан и беспрерывно повторял: «Эй, есть кто живой?» Распахнув веки, тут же зажмурилась, ибо показалось, что таракан нашел прожектора и, включив их, наслаждался дикой болью в моих глазах, возникшей от яркого света.
— Убейте меня.. – провыла я.
Прижимая пальцы к дико пульсирующим вискам, физически ощущала, как тараканчик долбится в них, ища выход на волю.
— А вот это с большим удовольствием! – оповестила Лииен, опускаясь на край кровати.
От возмущения прозрела. Подруга держала в руках стакан с мутной зеленой жижей. С одной стороны, я четко ощущала, что это болотное пойло, с другой – хотелось верить, что Ли все-таки меня любит. Где-то очень глубоко внутри. И хотя бы ради того, чтобы узнать правду, убьет не сразу.
Вдохнув, зажмурилась и сделала глоток. По пищеводу потекла подозрительно живая слизь. Подавив рвотный рефлекс, с усилием проглотила. Таракан вырос до неимоверных размеров, заполнив всю черепную коробку, и с характерным звуком лопнул, забрызгав пространство зачатками мозга.
— Я – труп.. – выдохнув, прикрыла глаза, желая зарыться в одеяло с головой.
— Ты им станешь, и очень скоро, – обрадовала подружка. – Во-первых, два занятия ты благополучно проспала, а через двадцать минут тебя ждет твой любимый оборотень, и..
— И? – насторожилась я.
— И он знает, что вчера его племянник пил с нами в кабаке! – оскалилась Лииен.
— А при чем тут я? – прищурилась, ожидая подвоха.
— При том, любимая моя, что Леон сразу понял, что ты решила нас споить, а потому, как только мы вышли на улицу, вернул нам нормальное состояние. А когда провожал меня до академии, то имел честь столкнуться со своим дядей.
— Козел! – пробурчала я, сложив руки на груди.
— Возможно, – пожала плечами Ли. – Только Леон, оправдываясь перед дядей за то, что пошел на свидание с тобой, а пришел со мной, разумеется, рассказал не всю правду, но..
— Гад! Предатель! Облезлая собака! Чтоб ему жопой на колючки сесть! – взвилась я.
— Стой! – рявкнула Ли, прижав свою ладошку к моим губам. – Между прочим, Леон согласился нам помочь, а ты его прокляла..
— Я случайно! – прошамкала подруге в ладошку.
— Случайно она.. – пробурчала Лииен. – Марш на занятия, пока не схлопотала за то, в каком виде вчера явилась!
— Стоп! А кто меня видел?! – тут же насторожилась я.
— А ты догадайся, – усмехнулась подружка, вставая с кровати и покидая мою комнату.
И столько предвкушения искрилось на ее устах, что мне захотелось вернуться во вчера и умереть под воротами академии, авось была бы трезвой и в кабинете темного лорда, зато уж точно никто не измывался бы.
* * *
Погода полностью соответствовала моему физическому состоянию. С неба срывались мелкие капли дождя, в простонародье родного мира именуемые морось. Однажды моя хорошая знакомая, увидев такое слезоизливание неба, чопорно выдала: «Вассер!» На протяжении долгого времени я думала о неприличном, подозревая, что небо «гадило» на наши головы, пока однажды не напоролась на немецко-русский справочник. Так вот «вассер» – это и есть моросящий дождик.
Именно сегодня в мире, которого не существует, небо на меня «гадило». Казалось, что природа подло за что-то мстила. Однако стоило добраться до тренировочного плато и столкнуться взглядом с преподавателем, как осознание того, что месть будете всеобъемлющей, поглотила целиком.
— Адептка Гранова, вы заставляете себя ждать, – каждое слово, слетающее с губ оборотня, было похоже на ядовитую жабу.
— Темных дней, магистр Гарнар, – опустив взор, произнесла я, пытаясь запихнуть эмоции поглубже.
— Как самочувствие? – елейным голоском поинтересовался учитель.
— Жить буду, – буркнула я, медленно сжимая руки в кулаки.
— А это мы еще посмотрим, – слова раздались будто в моем мозгу.
Вскинув взгляд, я поняла, что оборотень потерял ко мне интерес, уделив внимание спаррингу двух адептов. Несмотря на то что многие были не новичками и часто применяли заклинания, по мнению лорда Тьера, физическая активность и выносливость проклятийникам не повредят. Оборотень гонял нас по плато, истязал физическими упражнениями и часто устраивал спарринги, правда, всегда соизмерял физическую силу противников, не ставя заведомо слабых против явно физически развитых. Так было раньше, но только не сегодня.
Уставшая после забега вокруг плато, когда ноги подворачивались на скользкой почве, разъезжались в разные стороны, я стояла, опираясь руками о колени, уговаривая собственное сердце переместиться из головы в грудную клетку.
— Адептка Гранова, выбирайте оружие! – приказал Гарнар, жестом отправляя остальных учеников за границу круга.
Легко сказать, выбирайте. На высоком узком столе располагались разного рода клинки, которыми я быстрее себя зарежу, чем нанесу вред противнику. Также были две палки, соединенные цепью, кажется, в нашем мире сие уродство именовалось «нунчаки». Ну и последним атрибутом – гладкая палка не более метра длиной. Не покалечу, так отмахаюсь! Именно к ней и протянулась моя подрагивающая конечность.
— Готова? – раздался голос магистра.
Все, что успела, – это обернуться и выставить палку перед собой, а на меня уже летел ураган, размахивающий руками, словно бешеная мельница, вот только лопасти эти были слишком опасны, так как заканчивались изогнутыми мечами. Ну все, порубит в капусту или в фарш. Спустя пару мгновений от палки остался лишь обрубок двадцати сантиметров, больше смахивающий на осиновый кол.