Страница 128 из 163
Девчонка в моем теле сгорбилась и уставилась себе под ноги.
— Простите, – глухо сказала она. – Дэй.. то есть офицер Ройс был прав. Я влезла не в свое дело.
В другой ситуации я бы ее утешил.
— А согласие заплатить шантажисту может считаться уликой? – на всякий случай уточнил я у шефа. Тот покачал головой.
Оно и понятно. Слишком легко отпереться.
— Ладно, – объявил я. – Пойдем, адептка Райденберг, побудем занозой в заднице почтенной демоницы.
Рисса вскинулась:
— Куда мы?
— В архив, к Стелле Ардельхольдовне. Искать упоминания о других случаях внезапного помешательства.
Я встал, и тут меня повело. Закружилась голова, комната сделала сальто, пол вырвался из под ног и с размаху съездил мне по лбу.
Больше ничего не помню.
* * *
Букет ощущений при пробуждении был подозрительно знакомым. Головная боль, тошнота и кружащий перед глазами потолок больничной палаты. Правда, на этот раз Рисса в моем теле не лежала на соседней койке, а сидела рядом, вглядываясь в меня с ужасом и надеждой.
— Дэймонд! – счастливо взвизгнула она, когда я открыл глаза и выругался, помянув Брумса, Бездну и повелителя всех демонов в весьма фривольном контексте. – Ты живой!
В последнем я не был уверен, но решил ее не разочаровывать, поэтому кивнул.
— Что случилось? – мой (а точнее, Кариссы) голос прозвучал слабо и сипло.
— Брумс! – Ее лицо сделалось виноватым, а рука потянулась к мочке уха. Там, где впервые за много лет не висело сережки в виде черепа со скрещенными под ним костями. – Он все-таки проклял тебя.. то есть меня. То есть сережку..
Я снова выругался.
— Прости.. Я даже не заметила, как он до нее дотронулся. Все время думала только про часы. Она была дорога тебе?
— Угу..
Символ банды «Черепа», память о юношеском идиотизме.
— Вот и Окено так сказал. – Рисса вздохнула: – Сказал, что проклятие действует через эмоциональную связь. Поэтому оно ударило по тебе.
— И теперь меня запрут в комнате с мягкими стенами? – Я шутил. Как известно, в любой шутке есть доля шутки.
— Нет, что ты! – она замотала головой. – Проклятие действует, только если находиться поблизости от проклятой вещи. Окено почти сразу понял, в чем дело. Он сказал, что ты придешь в себя. – Она всхлипнула: – А я уже не верила..
— Сколько я здесь?
— Пять дней.
Я присвистнул. Ну ни фига себе!
— Понятно, почему так жрать хочется.
— Ой, ты хочешь есть?! – Рисса вскочила: – Я сейчас принесу!
— Да стой ты..
Хлопнула дверь больничной палаты. Я поскреб макушку и сел в кровати. Ладно, мой план все же сработал. Пусть не совсем так, как предполагалось, но сработал. У нас есть доказательство против Брумса, значит, одной проблемой меньше. Сейчас поем, разберусь с остальными. Быть девочкой, конечно, весело, но я хочу обратно в свое тело..
Время шло, а Риссы все не было. Взгляд упал на тетрадку в кожаном переплете, лежащую на больничной тумбочке. От нечего делать я взял ее, раскрыл и углубился в чтение.
.. – Таисия! – от строгого тона Кристиана адептке стало страшно.
– Да, лорд ректор, – пролепетала несчастная девушка.
– У тебя опять все плохо с успеваемостью, Таисия?
Она побледнела:
– Да, лорд ректор.
– Догадываешься, что я сделаю с тобой за проваленный экзамен?
Девушка попятилась, с ужасом глядя на его довольное лицо.
– Я хочу, чтобы ты разделась, Таисия.
– Ах нет! – воскликнула несчастная, заламывая руки. – Неужели вы опять станете делать со мной все эти ужасные вещи? Вы, вы..
– О да-а-а, – хищно облизнулся ректор. – Разденься, Таисия. Я хочу видеть твое прекрасное тело.
Дрожащими руками девушка начала расстегивать платье. Ах, ну почему этот жестокий человек никак не отпустит ее, несмотря на все мольбы?! И почему ее тело, верой и правдой служившее хозяйке столько лет, теперь раз за разом предает ее?!
– Сейчас я обмажу твои нежные розовые соски клубничным желе, – пообещал лорд ректор. – А потом оближу их.
– О не-е-ет, – застонала Таисия..
Карисса
Какой бардак у них в больнице! Я потратила почти полчаса на поиски повара. А этот бездельник еще и не хотел идти на кухню, собирать мне обед для Дэймонда. Оправдывался, что, мол, здесь не ресторан и не гостиница, чтобы подавали еду по первому свистку в любое время суток. Сначала я пыталась разговаривать с ним по-хорошему, вежливо. Было неловко беспокоить человека. А он, наблюдая мою робость, все больше наглел. Тогда я рассердилась и наорала на него так, что стены задрожали. И пообещала, что, если он немедленно не соберет мне обед, засажу его в кутузку по обвинению в попытке отравления. И если он думает, что следствие не найдет в еде никаких ядов или проклятий, то он плохо меня знает.
Это подействовало! Еще как подействовало. Я несла офицеру Ройсу кушанья, достойные императора. Утиная грудка, суп из спаржи, трюфели под сливочным соусом, нарезанная тонкими ломтиками буженина и даже шоколадный пудинг с клубникой на десерт!
Странно.. Все эти пять дней, которые я дежурила у постели Дэймонда, мне давали на завтрак, обед и ужин подгоревшую овсянку. Или эти лакомства только для больных?
Сжимая поднос в руках, я как на крыльях взлетела вверх по лестнице. Из палаты доносились странные звуки, похожие на сдавленные рыдания. Заслышав их, я перепугалась. Я ни разу не видела, чтобы Дэймонд плакал, и даже вообразить его плачущим не могла. Дэймонд просто распространял вокруг себя волны уверенности и безбашенного позитива. За ним хотелось шагать куда угодно, хоть в Бездну. Я еще могла представить, как он злится или спорит, но чтобы плакал.. Никогда.
Цепенея от страха, я толкнула ногой дверь и заглянула в комнату.
Дэймонд валялся на кровати, задрав ноги (между прочим, мои ноги) на спинку, читал мой роман и рыдал.
От смеха.
Несколько мгновений я, растерянно хлопая глазами, смотрела на него, потом поднос выпал из разжавшихся рук. Только тогда офицер Ройс соизволил заметить меня и оторваться от тетрадки.
— Бездна, какое фееричное чтиво, – икая и утирая выступившие слезы, сказал этот гад. – Рисса, детка, ты сама это написала?
Это.. это же мое! Как он посмел?!
— Отдай! – взвыла я раненой медведицей.
— Да забирай, – продолжая хохотать, он швырнул в меня тетрадью. – Солнышко, я надеюсь, ты принесла клубничное желе? Потому что я собираюсь обмазать им твои нежные розовые соски.
— Да я тебя!