Страница 109 из 163
Погрузившись в собственные мысли, я по привычке потеряла связь с окружающим миром и была возвращена в реальность весьма неприятным способом. Едва я занесла одну ногу над ступенькой крыльца общежития, как кто-то самым бесцеремонным образом потянул меня назад за ремень наплечной сумки. Я не удержала равновесия и опрокинулась на спину. Прямо в чьи-то сильные руки.
По двору прокатился громкий «ах». Даже так: «АХ!»
— Мне нужны конспекты. – Синющие глаза смотрели на меня сверху вниз, а их обладатель удерживал меня в полугоризонтальном положении.
Я захлопала глазами, медленно соображая, с какой радости должна отдавать свое кровью и потом нажитое интеллектуальное имущество. Бездна, меня же назначили его личной службой справок по всем учебным вопросам!
— На место поставишь? – уточнила я.
Меня осторожно поставили на ноги и подарили выразительный взгляд.
— Пожалуйста, – добавило это синеглазое лохматое чудовище.
В паре метров от нас мялись одноклассницы, со смесью зависти и любопытства, перешептываясь и переглядываясь, наблюдали за происходящим.
— Но только попробуй потерять.
— И что же будет? – усмехнулся Винсент.
— Прокляну, – мрачно пообещала я и потопала за конспектами.
* * *
Остаток дня прошел без каких-либо происшествий. За исключением того, что все девчонки по очереди наведались ко мне, страстно желая поднатаскать адепта Руэду в учебе. Учитывая, что для меня после родового кольца самое ценное – это конспекты, приходилось с сожалением отклонять столь соблазнительные предложения. Так что на ужин я шла средней степени сердитости, замученная дурацкими вопросами.
Но ничто не предвещало неприятностей.
С Винсентом мы столкнулись при входе в столовую. Смерили друг друга неоднозначными взглядами, и бывший маг сделал жест рукой, пропуская меня вперед к ленте раздачи.
— Я просмотрел твои записи, – без предисловия начал Винсент, беря поднос для меня и для себя.
— Спасибо, – оторопело проговорила я, наблюдая, как Винсент накладывает еду нам обоим. Происходящее было настолько странно, что никак не хотело укладываться в голове.
— И мне нужна помощь, – добавил парень, легко неся в каждой руке по полному подносу и ведя меня за отдельный столик.
Теперь стало яснее. Быть галантным с девушкой, которая может помочь нагнать материал за полгода, – вполне себе неплохая тактика поведения.
— Составь список вопросов, я напишу ответы..
— Нет, сейчас мы поедим и пойдем заниматься, – будничным тоном проговорил Руэда, отодвигая мне стул. Я так опешила, что чуть не выронила приборы, которые мне доверили нести. Наглость магов – это притча во языцех.
— У меня, может быть, планы на вечер! – возмутилась я.
Парень понимающе кивнул, быстро заглатывая ужин. И добавил:
— Я заплачу.
Кусок пошел не в то горло, и я совершенно неэлегантно закашлялась.
— Да не нужны мне твои деньги!
— Да брось, – жесткая усмешка и оценивающий взгляд. – Волосы выкрашены дешевой краской, перчатки с неряшливо обрезанными пальцами, манеры.. Ты ведь явно даже не из среднего класса. Значит, пара золотых лишними не будут.
У меня даже слов не нашлось. Я – ниже среднего класса?! Но прежде чем разразилась гневной тирадой, парень добавил:
— В этом нет ничего зазорного. Просто взаимовыгодное сотрудничество.
Я уткнулась в тарелку, пытаясь унять кипящие эмоции. С одной стороны, может, стоит мне стянуть перчатку с руки и поставить наглеца на место. С другой – ведь именно этого я и добивалась. Быть неузнанной ни при каких обстоятельствах. Голос разума в короткой схватке победил задетую гордость, и я пробурчала, не поднимая взгляда:
— Ладно..
Мы молча быстро доели ужин, также молча вышли, сопровождаемые шелестом голосов адептов, молча направились в учебный корпус в поисках пустого класса. И приступили к скоростному изучению пройденного за первый семестр.
В тот вечер я поняла три вещи. Первое – мне никогда не стать преподавателем. Я ужасно раздражаюсь, когда очевидное для меня не понимают с первого раза. Второе – через пару часов возникло непреодолимое желание наложить на Винсента проклятие заикания, чтобы остановить нескончаемый поток вопросов и уточнений. Парень действительно стремился как можно быстрее охватить весь материал. Но поскольку он продолжал думать как маг, то проклятия ему давались с превеликим трудом. Ну и третье, самое главное, – мы оба вошли в азарт и воспринимали происходящее как личный вызов.
— Это не заклинание! – в очередной раз взвыла я. – Это проклятие! Перестань вливать энергию в каждое слово на одном и том же потоке!
Винсент раздраженно взъерошил волосы на затылке и откинулся на спинку стула.
— Ты отвратительно объясняешь!
— Я нормально объясняю! Это ты все время забываешь, что уже не маг, а проклятийник!
Парень бросил на меня странный взгляд и скрипнул зубами от злости.
— Пробуем еще раз, – глухо проговорил Винсент. И мы пошли на сотый круг освоения материала.
Ближе к трем часам ночи я почувствовала, что сил не осталось никаких. Меня нельзя было заставить объяснять даже под страхом разоблачения.
— Все, нужен перерыв на сон, – простонала я, уткнувшись лицом в бумаги.
— Один вопрос по сегодняшней лекции, и будет тебе перерыв на сон. И золотая монетка.
Я вздохнула, потерла лицо, размазывая тушь по щекам, и вопросительно посмотрела на Винсента. Тот поднял голову от моих записей и, глядя мне в глаза, выдал:
— Гете гархаэтомиэс лае такэанеанноэ. Все верно?
Я рефлекторно под столом схватила себя за руку. Кольца не было. Специально же сняла его вместе с перчатками и засунула в сумку, чтобы Руэда не обратил внимания и не начал задавать неудобных вопросов! У меня глаз задергался.
— Винсент.. – прошептала я. – Какое первое правило проклятийников?
А у самой по телу такое тепло разливалось, и мир вокруг парня начал приобретать особенно яркие краски. Хотелось петь и танцевать, желательно в крепких объятиях адепта Руэды. Бездна!!!
— Мм-м..
Я взяла его за руку и, заглядывая в глаза, с придыханием произнесла:
— Проклятие ложится, на кого направлен взгляд, Винсент.
Парень соображал медленно. Все-таки три часа ночи.
— Если бы сейчас не бабочки в моем животе порхали от одного твоего присутствия, тебе бы не поздоровилось, – намекнула я.
— Бездна.. – прошептал Руэда, и я натурально увидела, как его восхитительно-синие глаза расширяются от ужаса.