Эндшпиль

Я все еще переживаю за сестру, хотя никому не признаюсь в своих страхах. Честно говоря, я и от себя гоню эти мысли, не хочу показаться слишком чувствительным. Да и тревога моя ни на чем не основывается, так, простое беспокойство.

Если бы не эта чертова Мира, которая всегда рядом и может подбить Мишу на что угодно…

Я вздохнул и закрыл глаза. Мира. Она всегда доводила меня до бешенства. Одно только упоминание ее имени срывало с цепи мой самоконтроль, и я был готов взорваться. Честно, я даже пытался понять, что в ней меня так раздражало. Ее взбалмошный характер? Или острый нос, который она так и норовила куда-нибудь засунуть? Однажды я заметил, как она подглядывает во время игры в приставку за моими друзьями, а когда она в прошлом году влетела в мою комнату, где я был приятно занят… это могло очень плохо закончиться. Про ее влияние на Мишу и говорить нечего. Не понимаю, как родители не хотели этого замечать и продолжали пускать ее. Хотя нет, однажды мама сказала что-то о том, что у Миры непростая ситуация дома, и она спит на кухне, потому что больше негде, поэтому она с радостью позволяла «девочке» ночевать у нас. А эта «девочка» вертела Мишей, как хотела: то утащит ее спать на крышу, то в Рязань укатят без спросу, один раз я нашел их в подвале, где Мишу укусила крыса. А вот Миру крысы не тронули: либо посчитали, что отравятся, почувствовав ее вкус, либо приняли ее за свою. Прибавить ко всему этому компоту полтора метра роста, лисьи черты лица и короткую стрижку, язвительный тон и ничем не подкрепленную самонадеянность – это просто страшная гремучая смесь.

Кроме того, я почти уверен, что она мне подсыпáла что-то в еду, потому что каждый раз, когда мы с Мишей ссорились, а у нас ночевала Мира, я не мог выйти из туалета. Доказательств, к сожалению, у меня не было, поэтому я не мог ничего ей предъявить. А вот теперь появилась возможность разобраться с ней раз и навсегда – сразу, как только эта чокнутая засунула мою клюшку в мусорный бак.

Я задумался о том, что мне предпринять, чтобы расправа над Мирой не выглядела, как преднамеренное убийство. При этом та всю оставшуюся жизнь должна сожалеть о своем решении выбросить клюшку, не говоря уже о том, что она действительно это сделала.

В этот момент моргнул телефон – пришло сообщение.

Лера:

Привет. Это Лера, мы познакомились вчера около общежития. Мира дала твой номер. Не хочешь затусить сегодня?

Хм, интересно…

Я вспомнил этих девчонок, подружек Миры, – а они ничего, звали меня вчера погулять, но из-за предстоящей игры я отказался. Правда, я не разобрался, кто из них Лера, а кто Лена, но для меня разницы не было никакой – главное, они, кажется, были намерены повеселиться. Жаль, я не мог сказать о себе того же – завтра у нас снова игра. Это не норма в европейском хоккее, играть два дня подряд – без отдыха трудно восстановить хорошую форму. Хотя в НХЛ хоккеисты часто так играют, даже в разных городах. У нас подобное случилось из-за технической ошибки. Что ж, у «Стокгольмских львов» хорошие шансы вырвать победу у прошлогодних чемпионов «Шеллефтео МАК». Главное, не косячить и играть так, будто наша команда – единый организм с пятью парами ног и вратарем во главе…

Я тряхнул головой, отгоняя мысли о предстоящем матче, но потом прикинул, что если просижу дома весь вечер, то сто процентов стану сходить с ума от паршивого настроения. Наверное, будет лучше, если я немного развеюсь. Я взял телефон и ответил:

Роберт:

С удовольствием. Куда ехать?

Лера:

Сейчас пришлю название бара. С нами пойдут еще Мира и Эрик, ее шахматный приятель. Если ты захватишь друга, чтобы разбавить разговоры о гамбитах и рокировках, будет здорово.

Я хмыкнул: понятно, что спортсмен, способный поднять только шахматную фигуру, девчонок не интересовал. Так странно, что шахматы называют спортом. И это только из-за того, что за игру шахматисты теряют столько же энергии, сколько профессиональные атлеты. У них и какая-то своя Олимпиада есть, но спортсмены из них недоделанные, а девчонкам нужен тестостерон в чистом виде.

Я написал товарищу по команде, с которым успел сдружиться за несколько недель.

Роберт:

Том, что делаешь? Я собираюсь ненадолго пойти в бар потусить с классными девчонками. Присоединяйся.

Он ответил мгновенно – поднятым вверх большим пальцем.

Том:

Во сколько и куда? Скидывай локацию.

Отлично. Теперь нужно написать Лене-Лере, что этим вечером у нас четверых все будет хорошо. Я переключился на сообщение от девушки и снова обратил внимание на то, что Мира тоже будет там. Черт.

Меньше всего после паршивой игры мне хотелось видеть именно ее. Вчера она заявила, что ей недостаточно моих извинений и нужно будет выполнить условие, чтобы она вернула клюшку. Что за?.. Разозлившись, я схватил подушку и швырнул ее в стену. Как же она меня бесит! Я в самом деле не понимаю, как человек может так раздражать просто одним своим видом. За ее идиотские выкидоны мне каждый раз хочется отгрызть руку – ей или даже себе, чтобы просто не фокусироваться на ней и не видеть ее.

И тут меня осенила мысль. Прекрасная, гениальная мысль. Пусть она и дальше мечтает о том, что может ставить мне условия. Ее верхний предел – тусовка с шахматистами-дохляками, а не ультиматумы. Я заберу то, что принадлежит мне.

Открыв чат с Лерой, я написал:

Роберт:

Заеду за вами в шесть. Пришлите номер комнаты.

Лера:

О, классно. 406.

Роберт:

Мира же не живет с вами?)))

Лера:

Технически живет. Это проблема?

Роберт:

Нет, просто спросил. Я ж знаю ее и ее причуды миллион лет. Один раз она притащила к нам домой живого енота)))

Лера:

Оу. Она и сюда прилетела с хоккейной клюшкой. Хотя в шахматах клюшка особо не нужна)

У меня аж руки затряслись, я стал раздумывать над тем, как выяснить, куда эта сумасшедшая ее спрятала. Хищно улыбнулся и напечатал:

Роберт:

Это абсолютно в ее стиле. Она может выкинуть и не такое. Только где она ее хранит?

Спустя тридцать секунд пришел ответ, от которого я расплылся в улыбке. Ну что, попалась, мышка.

Лера:

Под кроватью))

Ровно в половине шестого я отправил сообщение Лере, что возникло сложное дело, и я приеду сразу в бар. Но поскольку я обещал их подвезти, то заказал для них Убер, который приедет через пятнадцать минут. Том должен был приехать в бар к половине седьмого, так что все складывалось как нельзя лучше.