Страница 61 из 77
В такси негромко играла музыка. За стеклом проносился городской пейзаж, свет от фонарей сливался в одно большое пятно. Водитель не пытался завести беседу, за что я была ему благодарна. За последнее время и так было сказано слишком много слов и пережито эмоций. Тишина была желанной спутницей, и я ни о чем не думала, откинувшись на спинку на заднем сиденье.
В кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидела имя звонящего – «Мама». Разговаривать в такси мне всегда было неудобно: не хотелось отвлекать водителя, да и обсуждать какие-то личные вещи при нем тоже. Потому я сбросила звонок, собираясь перезвонить сразу, как выйду из машины. Мама не любила, когда ее игнорировали, и обычно бурно это выражала. До дома было еще минут десять, но мама и не думала ждать и сразу же позвонила опять. Сбрасывать второй раз я не стала и ответила, быстро проговорив шепотом:
– Мам, давай я тебе минут через десять наберу? Я домой еду.
– Ты чего на звонки не отвечаешь? Нет, мы будем говорить сейчас! – От раздражения и злости, которыми сочился мамин голос, все внутри сжалось. Словно мне снова десять и она пришла отругать меня за плохо прибранную комнату.
Я бросила виноватый взгляд на водителя, ободряющую улыбку которого я встретила в зеркале заднего вида. Сбежать от разговора не получилось бы даже на край света.
– В чем дело? – осторожно спросила я, надеясь, что это какая-то мелочь. В таком случае мама покричит, но быстро отойдет. Неприятно, но пережить можно. Что разозлило ее на этот раз, еще предстояло узнать.
– В чем дело? Это ты мне скажи! Видела у тебя на странице запись Лизы. Я все знаю!
Тело сковала тревога. Настрой мамы не предвещал ничего хорошего. Я вообще не собиралась обсуждать с ней эту ситуацию, а агрессивные нотки в мамином голосе обещали бурю, которая разрушит все на своем пути.
– Мам…
Закончить мне не дали.
– А я всегда знала, что она тебя тянет на дно! Эти ее яркие волосы, длинный язык, мерзкий характер… Она тебе неровня! Сама себя выставила посмешищем, так еще и рот смеет открывать. Помалкивала бы, не позорилась. Потаскушка малолетняя! Небось и залетела еще!
От этой тирады сердце болезненно сжалось, а дыхание сбилось. Внутри вновь ожили обида и острое чувство несправедливости. Я всегда верила, что женщины должны поддерживать друг друга, но в реальности было иначе. Мама выдавала что-то едкое, но слова сливались в один бесконечный жесткий монолог. Я уже не слышала, что именно она выплескивала. Руки дрожали, а по щекам побежали слезы. Ждала ли я какой-то другой реакции? Скорее всего, нет, но надежда умирает последней. И она окончательно умерла в тот самый миг.
– Перестань, ты ничего не знаешь, – произнесла я тихо, но твердо, хоть голос предательски дрожал.
Мама рассмеялась, и этот смех резанул по сердцу больнее, чем самый острый нож.
– Я все знаю! Нечего ноги раздвигать перед первым встречным. Вот увидишь, ничего хорошего из нее не выйдет.
– Прекрати! – Крик вырвался из груди быстрее, чем я это осознала. Еще никогда я не повышала голос на маму.
Мама замолчала. Непослушными пальцами я сбросила звонок и согнулась пополам, утыкаясь в колени. Рыдания рвали грудь, а чувства – сердце. В голове не укладывалось, как мой близкий человек может быть таким жестоким. Почему ей даже в голову не пришло разобраться в ситуации или хотя бы выслушать меня? На душе было так плохо и мерзко, что я не сразу поняла, что машина стоит.
Водитель неуверенно покосился на меня через плечо:
– Девушка, мы на месте.
Я отстраненно кивнула и подхватила свою сумку. Перед глазами все плыло из-за слез.
– Что бы это ни было, все наладится, – донеслось мне в спину.
«У кого-то – возможно, но, похоже, не у меня», – подумала я, вытирая заплаканное лицо рукавом.