Страница 41 из 77
Эта сцена меня рассмешила, и с улыбкой я вернулась к работе. Думала ли я, что наша ссора решится вот так? Точно нет. Но результат, к которому мы пришли окольными путями, все равно устраивал. Я почувствовала легкость, словно с души сняли гирю, и снова нырнула в работу, даже не заметив, как закончила эскиз. Из творческого транса меня выдернул будильник: во время работы над рисунками ощущение времени терялось, и без напоминания я точно пришла бы в себя только к закрытию антикафе. Придирчиво осмотрев картину, я довольно потянулась и направилась в комнату для персонала, чтобы забрать вещи. Но у приоткрытой двери меня остановили голоса коллег.
– В этом году мы как-то уж слишком спокойно прошли эту депрессивную фазу, – сказала Катя, чем-то шурша.
– Да, Дэн на удивление уравновешен, хотя я ожидал худшего, как всегда. – В голосе Димы звучали волнение и озадаченность.
Подслушивать было нехорошо, но имя Дениса заставило меня помедлить. О чем шла речь, было загадкой, но тревога в голосе Димы наводила на такие же тревожные мысли. Я шагнула в сторону, чтобы ребята ненароком не заметили меня, и прислушалась.
– Может, он наконец-то отпустил ее?
Раздался тяжелый вздох, и Дима тихо проговорил:
– Ты думаешь, это возможно? – Я не видела их, но легко представила, как Дима нервно потер лоб, а Катя пожала плечами. – Мы столько лет его знаем, в этот день его всегда штормит так, что страшно становится. Вряд ли такое можно просто забыть.
От подслушанного разговора все стало лишь запутаннее. «Какой день? Что произошло?» В голове промелькнул образ Дениса, воспоминание, каким он был в ту ночь, когда мы спасли Персика. Он сам напоминал бездомного котенка, которому требовались дом и немного ласки. Только попробуй прикоснуться – сразу же укусит. В памяти всплыли непривычные детали – отросшая щетина и синяки под глазами. То, как Дэн держался до последнего и лишь в темноте квартиры позволил себе рассыпаться на части у меня в объятиях. Тогда я ничего не спросила. Это казалось слишком личным, и страх пересечь черту не позволил копаться в его переживаниях. Я крутила мысли в голове, словно кубик Рубика, но разноцветные квадратики никак не вставали на свои места. Было слишком много вопросов, на которые ответов не находилось.
– Я просто хочу, чтобы он перестал портить себе жизнь и двигался дальше, – сказала Катя, и я впервые услышала в ее голосе настолько явное беспокойство о ком-то, не считая Димы. Как показывала практика, Катя предпочитала скрывать все эмоции, кроме злости.
– Пока он сам этого не захочет, ничего не изменится, – проговорил Дима тихо, и до меня долетел звук поцелуя.
Отшатнувшись от двери, я резко развернулась и пошла к кухне, чтобы не спалиться за подслушиванием. Разговор явно не предназначался для моих ушей, но угрызения совести так и не проснулись. Налетев на одного из гостей, я неловко извинилась и запустила на кофемашине программу приготовления капучино. В голове творился полный хаос.
«Кого же Денис так и не отпустил?»