Страница 91 из 160
— Пятки, — закончила за меня Карла. — Да-да, знаю, глупое название. Но в этой деревушке сможете остановиться, и там уж вам точно подскажут, как до вашей Шляпки добраться.
Я вздохнул, и этот вздох вышел таким тяжёлым, будто я выдохнул часть самого себя. Слегка качнул головой.
— И на этом спасибо.
— В добрый путь, Гриз, — Карла в последний раз взглянула на меня, а потом перевела взгляд на кролика. — Ако.
— С-спасибо, — неловко, сквозь зубы пробормотала она.
И на этой прекрасной, ироничной и немного горькой ноте мы развернулись и двинулись прочь от уютного, тёплого дома, в котором мне не было места. Путь наш пролегал вглубь Бесконечного Леса, на север — в направлении деревушки с идиотским названием «Лысая Пятка».
Шли мы молча. Я молчал, Ако тоже молчала, лес молчал — тишина была густой и некомфортной. Меня всё ещё грызли мысли о Карле. Они кружились в голове, как осенние листья, наглые и бесполезные. Казалось, счастье было так близко — тёплое, простое, настоящее. А потом его просто взяли и вырвали у меня из рук, да ещё и объяснили, почему это правильно. В какой-то момент эмоции достигли пика, и я, не сдержавшись, со всего маху ударил кулаком в ствол рядом стоящей сосны. Дерево аж затрещало, а по моей руке прошла волна тупой боли. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул запах хвои и медленно выдохнул, пытаясь нащупать внутри хоть какое-то подобие спокойствия.
И вроде нащупал. Немного. Успокоился. По крайней мере, перестал хотеть крушить всё вокруг.
Когда открыл глаза, то увидел кролика. Ако стояла прямо передо мной, в двух шагах, скрестив руки на груди и высоко вскинув бровь. Её уши стояли торчком, а взгляд выражал ледяное, почти научное любопытство.
— Кажется, у кого-то выдалось неудачное утро? — спросила она с лёгкой усмешкой в голосе.
Я поджал губы и покачал головой, отводя взгляд.
— Нет. Просто… просто расстроен немного.
— О-о… — протянула Ако, слегка запрокинув голову. — Ты расстроен.
— Да… Я расстроен, — подтвердил я, чувствуя, как снова начинаю закипать.
— Ты расстроен, — повторила она уже без всякой интонации, просто констатируя факт.
— Именно так, — сквозь зубы выдавил я.
В этот момент ещё не понимал, куда она клонит. Думал, просто насмехается.
Кролик сделала маленький, почти невесомый шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума, и пристально заглянула мне в глаза, будто выискивая в них ответ.
— А знаешь, кто ещё расстроен?
Я тоже посмотрел на неё своим расстроенным, уставшим взглядом, потому что на самом деле мне было глубоко плевать, кто там ещё хандрит. Я вообще не имею привычку злорадствовать над чужими расстройствами, но раз уж Ако хочет выговориться — что ж, пусть.
— Кто? — буркнул я.
Кролик сделала ещё один шаг. Я вдруг заметил, как её глаза, обычно такие выразительные, сузились до опасных щелочек. Уши, которые только что стояли торчком, плавно, как лезвия ножниц, зашли назад и прижались к голове — точная поза хищника перед броском.
И в следующую секунду эта мымра совершила молниеносный, невероятно скоординированный прыжок. Его хватило, чтобы вскочить мне на грудь, обхватить мою голову ногами вокруг шеи, а руками вцепиться в волосы.
— Я! Я, скотина ты такая! — закричала она прямо мне в ухо и принялась лупить меня кулаками по макушке. Удары были не сильные, но обильные, как град. — Я расстроена! Я, а не ты!
— Ако… Какого… чёрта?! Ако! Слезь! — зарычал я, пытаясь схватить её за руки, но она извивалась, как угри, а её ноги продолжали сжимать мою шею как тиски.
Случайно открыл глаза и увидел, что на трусах, которыми она сейчас тыкала мне в нос, изображена карикатурная скалящаяся морда волка.
— Ходила за тобой полторы недели! — выла она. — Пылинки сдувала! Бинты меняла! Полотенчиком твои потные, вонючие телеса протирала! Одежду штопала! А ты! Мне! — Она вцепилась пальцами в мои волосы и принялась дёргать их из стороны в сторону, будто пытаясь вырвать с корнем. — Даже спасибо не сказал! Так, мало того…
— Да перестань ты! Слезь с меня, бешеная! — я попытался оторвать её от себя, но вместо этого запнулся об какую-то корягу и рухнул на землю.
— Стоило отвернуться на одну минуту, а он уже какую-то двухметровую сороку трахает! — её крик стал настолько пронзительным, что у меня в ушах зазвенело. — НЕ ПОЗВОЛЮ-Ю-Ю-Ю! СКОТИ-И-И-ИНА-А-А-А! УБЬЮ-Ю-Ю!
В этот момент мне всё-таки удалось обхватить кролика за талию. С силой оторвав Ако от себя, я швырнул её в сторону в надежде, что она шмякнется об землю, отдышится и одумается. Однако кролик умудрилась ловко извернуться в воздухе — её тело свернулось в клубок, а потом распрямилось, — и она приземлилась на все четыре конечности, как настоящий хищник. Я аж охренел, когда увидел, как она, не вставая, боком, почти крабом, начала бежать по траве, описывая вокруг меня широкую, угрожающую дугу, будто в неё бес вселился.
— Успокойся, чёрт возьми!
Ако замерла. На секунду. Её уши дёрнулись.
— Нет. Я расстроена, — прошипела она. — Хочу вырвать тебе всю бороду. До блеска.
И снова припала к земле, собираясь для нового прыжка.
— Подожди! — вскинул я руки в жесте полной капитуляции. — Стой! Просто… стой!
— Чё это? — она замерла, но её поза всё ещё была готовой к броску.
(Где-то в другом мире треснула очередная фарфоровая чашка.)
Адреналин немного схлынул, уступая место здравому рассудку. Пока Ако дербанила мою и без того поредевшую шевелюру, я быстренько прокрутил воспоминания за прошедшие дни. И к своему жгучему стыду понял, что действительно… не поблагодарил её. Вообще. Я почему-то был свято уверен, что всем этим — перевязками, уходом — занималась вездесущая Карла. А тихая, вечно ворчащая Ако просто… была рядом.
— Извини… — выдохнул я. — И… спасибо. За всё.
Ако снова сузила глаза, будто пытаясь заглянуть прямо внутрь моей головы на предмет искренности. Она изучала моё лицо, искала подвох. И, видимо, удовлетворившись, наконец, вздохнула. Напряжение с её плеч немного спало. Она уселась на траву, поджав ноги. Однако продолжала сверлить меня взглядом, в котором теперь читалась не чистая ярость, а скорее обида.
— Но за ночь с сорокой извиняться не буду, — добавил я, чувствуя, что должен провести хоть какую-то границу.
— Зачем вообще надо было к ней лезть… — буркнула Ако, отведя взгляд и принявшись теребить травинку.