Страница 42 из 160
Глава 13 - Животные инстинкты
Вода была настолько горячей, что вскоре всю ванную затянуло плотным паром. Он стелился над водой густой дымкой, оседал на прохладных стенах, превращаясь в капли, которые, тяжелея, скатывались вниз, оставляя за собой извилистые влажные дорожки.
И, казалось бы, что ещё нужно — сиди, расслабляйся, наслаждайся. Но Ако никак не могла расслабиться в присутствии молчаливой волчицы. Герда хоть и сняла ремни, но впечатление от увиденного никуда не делось. В отличие от утончённой и женственной Ако, горничная обладала жилистым, подтянутым телом со смуглой кожей, испещрённой многочисленными шрамами.
Крольчиху не отпускала мысль, что когда-то племена волков нападали на её сородичей, третировали их, угоняли в рабство и, поговаривали, даже ели. Конечно, те времена давно позади, но тревога, похожая на отголосок древнего страха, сидела где-то глубоко внутри.
«Сейчас бы встать и уйти», — подумала Ако. — «Но это будет выглядеть так, будто я ушла из-за неё».
И хотя она действительно была готова уйти именно из-за Герды, её воспитание не позволяло сделать это настолько очевидным.
«Немного посижу, буквально пару минут, и потом уйду», — мысленно кивнула она себе.
В итоге она осталась.
Однако сидеть в полной тишине тоже было неловко.
«Наверное, надо что-то сказать, да? Или нет?»
— Хорошо, — неожиданно для себя произнесла Ако.
Герда продолжала сидеть молча, прикрыв глаза.
«Что хорошего-то? Сейчас она подумает, что я сумасшедшая!»
— Хорошая вода, — снова выдавила крольчиха, уже тише.
И на этот раз Герда ничего не ответила. Даже ухом не повела. Ако тоже сохраняла внешнюю невозмутимость, однако в её голове было, как бы сказать, не всё так гладко.
«Что я несу?! Какая к чёрту хорошая вода?! А бывает плохая вода?! Теперь она подумает, что я дура! Надо срочно объяснить, почему вода хорошая!»
— Горя-я-ячая… — пропела Ако напускным блаженным голосом, но, заметив, что волчица снова никак не отреагировала, поджала губы и отвела взгляд.
«Неловко как-то… Сказала бы хоть что-нибудь! Я бы разговор поддержала! А то сижу тут тужусь, как будто мне одной это надо! Не хочешь разговаривать — и не надо!»
— Ты меня боишься, — внезапно произнесла Герда. Её голос был ровным и глухим, как удар камня о песок.
— Кто? Я? — Ако ткнула пальчиком в свою грудь, заморгав с такой частотой, будто пыталась взлететь на своих ресницах. Непонятно, что выбило её из колеи сильнее: смысл сказанного или сам факт того, что молчаливая волчица наконец заговорила. — Ничего я не боюсь.
— Боишься. От тебя пахнет страхом. — тихо проговорила Герда, не открывая глаз. — Мне просто интересно почему? Что тебя так напугало?
Этот вопрос смутил кролика ещё сильнее. Надо было что-то ответить, но что?
“Хотя, чего темнить? Спрошу как есть!”
— Ну… Эти ремни… ты постоянно их носишь?
— В последнее время да.
— А-а… А зачем?
— Эмоции.
— Эмоции?
— Это вызывает эмоции. Представь, что твои эмоции - это большая картина на которой изображены дома, лес, небо, река и полянка с зелёной травой. Когда тебя высушивают всю эту картину словно заливает чёрной краской. Тебе больше не интересно на неё смотреть. Ты не хочешь жить, но и умирать тоже не хочешь. Просто ничего не хочешь. После эликсира Густава, эмоции стали возвращаться. Как огоньки. Зажигаются то там, то тут. Мне по прежнему не видно всей картины, но иногда я вижу силуэт дома, тень от травинки, верхушки деревьев… Отблески на воде.
“К чему это вообще?!”
Ако ёрзала, сидя на месте, не зная куда себя деть, но слушала не перебивая. Не то чтобы ей было интересно какого это жить после сушки, однако, кролик понимала, что возможно Герде просто хотелось выговориться.
“Сейчас точно нельзя уходить… Чёрт побери! Надо было раньше! Надо было сразу встать и выйти! А-а-а-а, Ако, ты дура! Дура-дура-дура-дура! Только вместо рогов уши!”
— Помнишь, что я сказала, когда увидела тебя? — голос Герды прозвучал приглушенно, но четко.
— Э-э… что я похотливая? — выдавила Ако.
На лице волчицы дрогнули уголки губ, проступила едва заметная улыбка, и в тот же миг она приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, но цепким.
— Да. От тебя пахло похотью, как от сучки в течку. Когда я жила в общине, до поимки, у нас всё было общее. Общие мужчины, общие женщины. Молоденькие волчицы часто просили научить их любовному искусству — чтобы не опозориться перед избранником. Я учила. А тех, кто задирал нос... ломала. По-своему. Непослушным щенкам нужно указывать их место. Я была сильной. Яростной. А теперь... — Она медленно провела ладонью по воде. — Внутри пустота. Но когда я учуяла твой запах... Во мне прорезался огонёк. Маленький, но живой. Триггер, как говорит Густав. Я хватаюсь за каждую эмоцию, чтобы оставаться в сознании. И тут во мне вспыхнули воспоминания. Азарт охоты. Власть. Чувство, когда хватаешь соперника за запястья, прижимаешь к земле и берешь всё, что хочешь... Неважно, готов он отдавать или нет.
«Ох, мать, ну и порядки!» — пронеслось в голове у Ако. Её большая семья с братьями и сёстрами внезапно показалась образцом душевного здоровья.
Крольчиха попыталась натянуть улыбку, свести всё к шутке, но получилось нервно и неестественно.
— Хе-хе... Здорово у вас, значит, было...
Герда плавно приподнялась и приблизилась так близко, что их бёдра под водой соприкоснулись. Ако инстинктивно отодвинулась, но волчица снова сократила расстояние.
— Каждая эмоция, Ако, на вес золота. Я хватаюсь за них, пытаясь раздуть из искры пожар... в надежде снова увидеть всю картину.
Ако замерла, чувствуя, как ладонь Герды ложится на её бедро и медленно, неотвратимо скользит вверх, к его внутренней стороне.
— А, хе-хе, знаете... — голос Ако дрогнул. — Я вроде как уже накупалась. Жарко, голова кружится... Пожалуй, я пойду.
С этими словами она резко поднялась из воды, но едва сделала шаг, как чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в её маленький пушистый хвостик, не оставляя ни малейшего шанса на побег.
— Ай! — крольчиха ахнула и резко обернулась.
Конечно же, это была Герда. Волчица сидела в воде с тем же каменным лицом, но теперь её пальцы мертвой хваткой впились в пушистый комочек.
— Эм… Прости. Я, кажется, хех, случайно… зацепилась за твою руку…
— Не случайно, — тихо проговорила Герда и легонько потянула хвостик на себя. Ако попятилась, но, не удержав равновесия, шлепнулась обратно в воду — прямиком в объятия волчицы. Хвост обрёл свободу, но теперь всё тело крольчихи оказалось в плену.