Страница 40 из 160
После этого Ако принялась излагать свою версию событий, где я, естественно, оказался исчадием ада, а она — бедной и несчастной принцессой, вынужденной скитаться с каким-то варваром. Переубеждать Густава я не стал — как ни крути, сути это не меняло.
— В общем, Гриз сказал, что ты опытный колдун и можешь нам помочь, — закончила она, сияя от самодовольства.
— Гриз, — Густав посмотрел на меня так, будто я предложил тушить пожар бензином. — С чего ты взял, что я колдун?
— Ну… Ты же там что-то… Алхимией в университете занимался. Я и подумал…
Мне и самому стало неловко.
— Алхимия, Гриз, это на-у-ка! Наука! — парень ткнул пальцем в стол, словно пытался раздавить невидимого таракана. — Здесь нет никакой магии! Конечно, я могу посмотреть, что там с вашей печатью, но вряд ли это хоть как-то вам поможет.
Ако неожиданно упала лицом на стол, громыхнув при этом всей посудой, какая была, включая пряники. Видимо, поняла, что нам ещё до-о-олго путешествовать вместе.
Волчица, как по сигналу тревоги, тут же вскочила с места и двинулась на выход из кухни.
— Ты куда? — остановил её Густав.
Девушка обернулась, посмотрела на кролика, затем на Густава, потом снова на кролика.
— За лопатой, пилой и мешками.
— Э-э… Зачем? — растерянно спросил парень.
Её взгляд снова описал тот же круг.
— Нужно спрятать тело.
Ако резко выпрямилась, сообразив, что именно её хотят распилить и закопать.
— Не надо! Я жива!
— О-о… — флегматично удивилась Герда и снова вернулась за стол. — Как здорово. Меньше работы.
А кролик тем временем откинулась на спинку стула, скрестила руки и уставилась на меня полным насмешки взглядом.
— Колдун, да?
— Ой, отстань! У нас всё равно выбора не было!
— Одно но! — Густав поднял палец, которым только что «давил жука». — С расположением Грибной шляпки я всё же помогу. У меня есть несколько карт с поселениями магозверей. Часть из них досталась мне от предшественников, другую я нанёс собственноручно.
— И на том спасибо, — мой взгляд медленно переместился на Ако. Мы оба понимали, что нам предстоит идти дальше вместе. — Густав, мы бы хотели остановиться у тебя на ночь, а завтра снова двинемся в путь. Надеюсь, ты не откажешь нам…
— Конечно! Разумеется, не откажу, Гриз! Герда приготовит вам комнату, а пока предлагаю выпить ещё чаю и послушать нашу историю. — В этот момент он многозначительно посмотрел на свою горничную, намекая, кто именно должен налить чай. Однако волчица никак не отреагировала. — Герда? Герда, чай.
— Не хочу. Наливайте сами, господин.
Густав поджал губы, но ругаться не стал. Поднявшись из-за стола, он пошёл кипятить чайник и вместе с тем начал рассказывать:
— В общем, я всю свою жизнь, сколько себя помню, увлекался историями про магозверей. Их культурой, бытом, историей, тем, какие они вообще бывают. Сам бы отправился на другую сторону Росянки, но… — Парень поставил чайник на плиту и обернулся к нам, опершись на столешницу. — Война. А я, к сожалению или к счастью, совсем не воин. Однако! — Снова палец вверх. — Я решил, что раз не могу взаимодействовать с магозверьми на их земле, то буду делать это здесь! Немного подумав, взялся за разработку эликсира, который в будущем должен восстанавливать ману тем, кого осушили, и возвращать их к нормальной жизни.
Ако восхищённо закивала головой. Мол, какой молодец Густав, не то что маньяк-извращенец-убийца Гриз.
— Так вот, — продолжил парень, — добился я немалого в этом направлении, но на текущем оборудовании это был потолок. Тогда подкопил денег и отправился на рынок за новым перегонным кубом. И что вы думаете я купил?
— Что купили? — переспросила Ако.
— Ага, куб перегонный… — хохотнул парень. — Вот он сидит. — Густав кивнул в сторону Герды. — Увидел, как её порют после сушки. Мимо бы прошёл, но она дважды умудрилась подняться на ноги после того, как её повалили.
— А что происходит во время сушки? Как это? — поинтересовалась Ако.
Вопрос был задан Герде, но она продолжала молча сверлить стол взглядом.
— Хех, с ней иногда такое бывает… Если коротко, то высушенный магозверь теряет все эмоции и желания. В этом состоянии вы не боитесь, не грустите, не злитесь, не любите — вообще не испытываете никаких эмоций. Там хоть калёным железом прижигай.
— И боли не чувствуем? — ужаснулась крольчиха.
— В том-то и дело, что чувствуете! Но вам, как бы, всё равно. Вы превращаетесь в овощ, который ощущает боль, может двигаться, думать, но ничего не хочет. И зачастую, когда магозверей вытаскивают с сушки, они просто лежат, словно мёртвые. Некоторые даже дышать перестают. А эта… — Густав снова кивнул на Герду. — Эта встала. Аж два раза. Ничего не делала, ничего не говорила, но поднималась. Я посчитал, что она станет идеальным объектом для исследований! С ней-то у меня и получилось сделать первый эликсир.
— И он работает? — не унималась Ако.
— Пока слабо…
Все снова взглянули на Герду. Волчица сидела недвижимо, уставясь в одну точку.
— Она всё прекрасно слышит, но не хочет отвечать. Не хочет двигаться, смотреть на вас, есть или пить. Такое иногда случается — эликсир далёк от идеальной формы. У высушенных жёсткий дефицит эмоций, но иногда получается их вытащить из этого состояния. Триггеры бывают разные, и напороться на них можно совершенно случайно. Это может быть звук, запах или даже слово. Причём не всегда одно и тоже срабатывает дважды.
Вдруг Герда встрепенулась, будто её током ударило, и выпрямилась. В её позе появилась собранность, в глазах — осознанность.
— О, хех, ожила.
— Возможно, пока господин осматривает печать, я приготовлю гостям ванну?
— О-о-о! Я хочу в ванну! Очень хочу! — затараторила Ако. — Мы за несколько дней пути вообще ни разу не мылись! Ужас какой-то!
Герда молча поднялась из-за стола и под всеобщими взглядами вышла из кухни. Уже из коридора донёсся её приглушённый голос:
— Забыла… Пожалуйста, следуйте за мной.
Пока девушки удалились, Густав сбегал на второй этаж за странным прибором, который надевался на голову и имел целую россыпь линз. С этой приблудой он вскарабкался на стул, упёрся коленом в моё плечо и принялся разглядывать мой лоб.
— Ну что там?
— Погоди… Хм… — Парень нажал на рычажок, одна из линз с тихим стрёкотом убралась, другая встала на её место. Так продолжалось несколько раз. Густав то менял линзы, то что-то подкручивал, и наконец выдал вердикт: — Плохо.
— Что плохо?