Страница 127 из 160
Глава 35 - Ящик Пандоры
Мне снился очень странный сон о том, как будто Ако сошла с ума и заставляла меня сношаться с ней до самого утра во всех мыслимых и немыслимых позах, в каком-то умопомрачительном темпе. Снова и снова, снова и снова. Она кричала, стонала, двигала бёдрами, толкала грудь мне в лицо, требовала ещё и ещё, не давая ни секунды передышки. Её глаза горели безумным огнём, хвост отплясывал дикие танцы, а уши развевались, как боевые знамёна.
А потом я вздрогнул и проснулся.
Сердце колотилось где-то в горле. Я лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок из переплетённых ветвей, пытаясь сообразить, где реальность, а где уже плод моего переутомлённого воображения.
По ощущениям время было что-то около обеда. Косые солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Где-то вдалеке заливалась чириканьем какая-то птица — настырная, с повторяющимся мотивом. Чирик-чирик-чирик, а потом «у-у-уть, у-у-уть» и опять по новой.
Я приподнял голову и огляделся.
Ако лежала у меня под боком, закинув на мою грудь руку и перекинув через живот одну ногу. Рот был приоткрыт, и оттуда доносилось тихое, едва слышное посапывание с лёгким присвистом. Уши её безвольно лежали на шкуре, подрагивая во сне. Рядом валялись пустые корзинки из-под пирожков и опустевший бочонок из-под пива.
— Гр-рь-рь-рь… — послышалась угрожающая трель от кролика, стоило мне шевельнуться, а её пальчики тут же сжались, вцепившись ноготками, то есть, простите, коготками мне в кожу.
Я замер. Осторожно покосился на неё — спит, глаза закрыты, но рука намертво вцепилась в мою грудь.
«Охраняет что ли? Или боится, что убегу?»
Это было так нелепо, что даже мило. Угрожающее рычание, переходящее в сонное посапывание. Я не сдержал лёгкой улыбки.
И знаете, это приятно вот так просыпаться. Рядом с кем-то. С кем-то, кому не всё равно на тебя. Даже если этот кто-то во сне пытается содрать с тебя кожу и рычит как маленький, но очень грозный хищник.
Я снова уложил голову на шкуру и взглянул наверх, где по-прежнему светило солнце и заливались птицы. Что ни говори, а это было уникальное, исключительное и невероятно приятное утро. Которое, по факту, уже обед. Никогда со мной такого не случалось, и, хочу сказать, мне это понравилось.
Ещё пока не определился, как мы друг другу в глаза смотреть будем после сегодняшней ночи, но это, думаю, как-нибудь решится. Взрослые люди всё-таки.
Однако надо вставать.
Дорога, к сожалению, сама себя не пройдёт. Да и еда закончилась — нужно будет поймать какую-нибудь живность.
— Ако…
Кролик резко подняла голову. Вместе с ней поднялось одно ухо. Второе, к слову, продолжало висеть, словно ещё не проснулось. Она подобрала слюни, пару раз моргнула и уставилась на меня сонными, ничего не понимающими глазами.
— Что? Куда?
— Дай я встану. Надо костёр развести, чаю горячего попить, да в дорогу собираться.
— А-а… — коротко прогудела она в ответ и снова уронила голову на шкуры.
— Ако.
— М-м… Подожди. Сейчас встану и… помогу. — пробубнила она, уткнувшись носом в шкуру.
Я скептически приподнял бровь. Поможет? Хм-м… Ладно. Допустим.
И тут начались странности.
Потому что Ако действительно поднялась. Сама. Без напоминаний. Поплелась в лес, пару раз чуть не навернулась, споткнувшись об одну и туже корягу, но вернулась с охапкой валежника. Мало того — пока я разжигал огонь, она насобирала по округе каких-то душистых трав и ягод. Мне даже говорить ничего не пришлось — сама всё сделала.
— Вот эта — мятная, — показала она листочек с треугольными краями, протягивая мне под нос. — Потом отвар можно даже холодным пить. Особенно хорошо в жару.
Я в ответ подёргал бровями и покачал головой, принимая траву.
— Хорошо. Запомню.
В общем, не знаю, как сказать, но мне кажется, что кролик ведёт себя как-то подозрительно. Меня это настораживало. Ничего не могу с собой поделать — после всего, что было, такая перемена в поведении казалась чем-то из разряда фантастики.
Когда я поставил воду на огонь, Ако снова шлёпнулась на шкуры лицом вниз и выключилась. Мгновенно, будто кто-то нажал на кнопку.
***
В общем, я хрен его знает, что это такое и как оно называется.
— Тум-турум-пум-пум-пум-пум, турум-тум-пум-пум-пум-пум…
Ако сидела на бревне и, покачиваясь из стороны в сторону, глушила чай со счастливой, прямо-таки блаженной улыбкой. В перерывах между глотками она напевала какую-то чересчур жизнерадостную ерунду, при этом ещё и пританцовывая пятками по земле.
— Солнышко светит, птички поют, турум-пум-пум! В нашем лесу тепло и уют, пум-пум-пум!
Она как в себя пришла, так у неё вот это началось. Может, болезнь какая? Но я что-то опасаюсь.
— Хороший день, да, Гриз? — улыбнулась она, сверкнув глазами.
— А… Ага, — выдавил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Я так себя хорошо чувствую! — продолжила она, разводя руками, будто обнимала весь мир. — Как будто даже лес стал другим! Более зелёным, воздух более свежим, и вообще, такое ощущение, как будто нам теперь во всём будет сопутствовать удача!
Договорив, она запрокинула кружку и выдула остатки чая одним долгим, счастливым глотком.
— Всё! — объявила она, вскакивая с бревна. — Теперь я готова к новым свершениям!
— Идём? — на всякий случай уточнил я. В смысле, собираемся и идём в Грибную Шляпку. Потому что теперь пойди разбери, к чему она там готова и чего от неё ждать.
Ако нахмурилась. Сощурила глаза. Подалась вперёд, всматриваясь в моё лицо с подозрением, достойным лучшего следователя.
Так и замерла на несколько секунд.
А потом улыбнулась. И хихикнула.
— Конечно, идём! — засмеялась она. — А ты о чём подумал?
Да, мать его, о чём я только не подумал!
— Нет, конечно, если тебе очень хо-о-очется… — кролик упёрла руки в бока, выставила бедро и хитро, просто неприлично хитро ухмыльнулась.
— Не-не-не! — замахал я руками, отступая на шаг. — Времени уже много, и вообще…
Что «вообще»?! Надо срочно придумать, иначе она меня до смерти затрахает! Я ещё не отошёл от прошлой ночи, а она уже…
— Хах! — Ако выставила перед собой пятерню, разглядывая свои коготки с задумчивым видом. — Пожалуй, ты прав.
Я выдохнул.
— Я бы не отказалась остановиться рядом с каким-нибудь озерцом и немного освежиться, — продолжила она, чуть сморщив носик. — Тебе бы тоже не мешало. Да и мне… — она замялась, принюхалась к собственной подмышке и скривилась. — Фу! Тоже.