Страница 125 из 160
— Ой, да чего там бывает после одного раза! — с улыбкой махнула она рукой и тут же замерла. Нахмурилась. — Ты чего?
— Что «чего»?
— Почему он уменьшается?
— Так всё. Надо немного это… — я аж смутился. — Передохнуть.
— Я хочу ещё, — она нахмурилась ещё сильнее.
— Подожди пять минут.
— Нет. Подними его. Пусть он снова будет твёрдым!
— Подожди, не кричи. Надо просто его…
— Я не кричу! Я возмущена! И мы договаривались!
— Надо его просто подбодрить, — договорил я.
Ако один раз хлопнула глазами, на секунду задумалась, а затем быстро нашла решение проблемы.
— На титьку. Тебе же нравится моя грудь?
Грудь у неё и вправду была хороша. Я подумал, что спорить сейчас смысла нет, и аккуратно положил ладонь на её грудь. Легонько сжал, слегка сдавил сосок. В общем, наслаждался.
Ако очень внимательно следила за всеми моими манипуляциями, будто проверяла, правильно ли я всё делаю.
Вторая моя рука скользнула по её бедру, плотно обхватила ягодицу и… зашла чуть дальше. Я прям почувствовал, когда мой средний палец коснулся её заднего колечка. Кроличий хвостик тут же встрепенулся, и сама Ако тоже как-то оживилась — дёрнулась, но не отстранилась.
— Т-ты чего? Т-туда нельзя! Это как бы… не вход. Это выход!
Я надавил чуть сильнее. Почувствовал, как она сжалась во всех местах — и там, где сидела на мне, и там, где мой палец только касался запретной территории. Смутилась. Покраснела до самых кончиков своих кроличьих ушей.
И это снова меня завело.
Ако ощутила, что бодрость духа ко мне возвращается с поразительной скоростью, и снова начала движение. Однако на этот раз не так быстро, не так бешено — мой палец всё ещё был на месте, дразняще близко, и это её изрядно смущало.
Что-то мне подсказывало, что Ако не очень рада пальцу на столь сокровенной территории. И в то же время остановиться она не могла. Повторюсь — у меня сложилось впечатление, будто от секса зависит её жизнь. И теперь, благодаря этому маленькому преимуществу, у меня хотя бы появилась возможность немного контролировать её бешеные движения.
Но я не удержался.
Запретный плод был слишком заманчивым. Когда Ако в очередной раз опускалась, я надавил чуть сильнее. Колечко дрогнуло, и палец скользнул внутрь.
— Ах! Гриз! — возмутилась Ако, но движение не остановила. — Я тебе что сказала?!
Я ухмыльнулся и надавил глубже. Почувствовал, как меня снова сжали, причём везде — и член, и палец оказались в плотном, горячем плену. Ако сжала губы, пытаясь сдержать стон, но у неё не вышло — тихий, дрожащий звук всё равно вырвался наружу.
А спустя ещё минуту она вновь ускорилась, насаживаясь и на член, и на палец. Уже не смущаясь. Уже принимая эту новую глубину.
— Гриз… — выдохнула она, и в голосе слышалось что-то новое. — Это… это тоже… хорошо… Не убирай.
И ускорилась, начав стонать ещё громче и отчаянней.
Она приближалась к финишу, как и я. Это распаляло желание, подогревало и подгоняло, словно кнут по спине.
— Я сейчас… Я сейчас… — звучал её сбивчивый, задыхающийся голос.
— Давай!
Кролик сделала ещё пару резких, глубоких движений, а затем снова уселась до самого упора. Её спина выгнулась, с губ сорвался сладкий, протяжный стон, животик задрожал, а внутри всё начало ритмично сокращаться, сжимая меня в горячем, влажном плену.
— А-а-а-а-ах!
Я крепко прижал её к себе, наслаждаясь этим мгновением единения и взаимного блаженства. Уже не думая о том, что можно и нельзя. Просто чувствуя, как хорошо быть здесь и сейчас.
Ещё спустя мгновение она обмякла и прижалась щекой к моей груди.
Такая хрупкая и такая нежная…
Мы прямо так и завалились на шкуры. Я — счастливый и обессиленный, она — румяная, горячая, взмокшая, разметав свои вишневые волосы по своим плечам и моей груди.
За всё путешествие, наверное, ни разу мы не были настолько близки друг к другу.
«Хороший день… Сказочная ночь», — пролетело у меня в голове, когда я смотрел на звёздное небо, проглядывающее сквозь кроны гигантских деревьев.
— Хорошо-о-о… — с улыбкой проговорила Ако, не открывая глаз.
— Да-а-а… — согласился я, поглаживая её по плечу.
Уже собирался перейти к более нежным ласкам, погладить по голове, поцеловать в макушку — ну, типа, нежность туда-сюда, — как вдруг кролик уселась на задницу.
— Ты готов? — в её глазах снова полыхнули озорные искорки, а ушки встали торчком.
У меня аж сердечко ёкнуло. В плохом смысле. Потому что я только-только начал вспоминать, как меня зовут.
— Э-э, к чему?
— Ну… — кролик отвела взгляд, изображая смущение, и принялась застенчиво царапать пальчиком щёчку. — К продолжению. Или тебе опять надо отдохнуть? Может, титьку? Или…
Она на секунду задумалась, а затем в её глазах снова полыхнул огонёк.
— О, придумала!
Я после этих слов напрягся. Правда, не там, где надо. Где-то в районе копчика.
Ако тем временем продолжила развивать мысль, явно гордясь своей гениальностью:
— Герда сказала, что в таких случаях надо разбудить инстинкты! — произнесла она поучительным тоном, подняв указательный пальчик вверх.
И прежде чем я успел что-либо ответить, кролик резво развернулась ко мне спиной и встала на четвереньки, соблазнительно выпятив попу. А затем пару раз качнула бёдрами из стороны в сторону, демонстрируя всё, что можно и нельзя. Хвостик дёрнулся, взметнулся и замер в ожидании.
Ако с прищуром и хитрющей улыбкой выглянула из-за бедра.
— Чувствуешь, как они просыпаются?
Ещё как.
Ещё, блин, как чувствую!
Я сейчас готов перетрахать стадо бизонов! Не буквально, конечно… Ну, вы поняли.
— Уже иду, — хмыкнул я, приподнимаясь и пристраиваясь сзади, положив руки на её бёдра. И всё началось по новой.
Это был бесконечно длинный день, который по некоторым уважительным причинам резко перетёк в бесконечную ночь.
Ако была неугомонной.
Каждый раз, когда я думал, что она вот-вот выдохнется, кролик говорила: «Ещё по одной?» или «Хватит ныть, Гриз! Ты взрослый мужчина! Доставай письку!».
Последнее, к слову, было немного обидным. Но я мужественно терпел. Потому что да, я взрослый мужчина, у меня есть писька и я сам этого хотел.
Мы заснули только под утро, когда небо уже начало светлеть. Ако так и уснула голенькой, разместив голову у меня на руке.
Я смотрел на неё, на эту маленькую, наглую, безумную крольчиху, и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое.