Страница 108 из 160
Глава 30 - На сеновале
Сон на сеновале — это шикарно. Тепло, уютно и тихо, если не считать подвывания, доносившегося до меня из-за перегородки. Тем не менее, банька и пиво тоже не прошли даром, а потому заснул чуть ли не сразу, как завалился на шкуру.
Однако! Мать его за ногу, конечно же, случилось «однако».
Почему каждый раз, когда мне становится слишком хорошо, должна случиться какая-то жопа? Видимо, вселенная таким образом сохраняет баланс, иначе я это объяснить просто не могу.
Стоило мне одной ногой погрузиться в сон, как вдруг прозвучал скрип петель, а следом какой-то шорох. Я тут же открыл глаза. Сердце за два удара зарядило ядрёную дозу адреналина в кровь, слух обострился. Рука бесшумно легла на обух топора, сжав его до белых костяшек.
Я был подобно заряженному капкану, и всё, что мне сейчас требовалось, — это повод. Один маленький повод, и кто бы там ни пришёл, я просто размажу его по стенке.
Послышались неуверенные шаги и тихое недовольное бормотание. По ощущениям, хозяин этих шагов либо контуженый, либо он лихо накидался. Уж больно громко топал, да и походка была какая-то кривая. Всё это как-то плохо клеилось с образом воришки или убийцы.
Внезапно прозвучал звонкий металлический бздыньк, а в следующую секунду, громыхая, по полу покатилось пустое ведро. Теперь ночной гость точно знал о том, что я теперь точно знаю о его присутствии. Вопрос только в том, что он будет с этим делать. Как поступит. Решит действовать в открытую, то есть нападёт, или же отступит?
— Ч-чёрт побери! Понаставят тут… — после короткой паузы прозвучал недовольный, заплетающийся голос кролика.
— Ако? — Я чуть приподнялся на локте, щурясь в полумрак. В щели между досками просачивался тусклый лунный свет, выхватывая из черноты высокий, ушастый силуэт, который неуверенно покачивался на месте. — Какого хрена ты тут делаешь?
По очертаниям тени я заметил, как длинные уши кролика сначала резко встали торчком, потом бессильно упали, затем снова поднялись — будто пытались синхронизироваться с мыслями, которые булькали у неё в голове, как суп в котле.
— Я… Я пришла тебя охренеть. — уверенно заявил кролик, а следом послышался шелест меча.
И в общем-то у неё получилось. Я охренел.
— Иди спать.
— Нет… Ик! Я пришла тебя охранять, и я буду тебя охранять! — возмутилась Ако и для убедительности взмахнула мечом. Тот, однако, вместо грозного свиста в воздухе глухо вонзился в ближайшую деревянную колонну и, судя по звуку, застрял намертво. — Да что за… гх!
Девушка с недовольным ворчанием упёрлась ногой в колонну и принялась дёргать за рукоять, пытаясь высвободить оружие из древесных объятий. И вот тут до меня начало медленно доходить. По всей видимости, невидимости и запаху перегара, моя ушастая подруга здорово накидалась, что-то вбила себе в голову, в результате чего я стал свидетелем вот этой цирковой пантомимы. Что с этим делать? Как минимум — обезвредить. Она и на трезвую голову порой чудила, а в таком состоянии… Подумать страшно. Боюсь, одними трусами на ёлке Ако может не ограничится.
Хотя чёрт с ними с трусами, главное, чтоб сама не поранилась.
— Так! Ладно, всё, успокойся, — сказал я, осторожно поднимаясь с лежанки. Затем медленно подошёл к Ако, которая продолжала попытки отобрать свою бритву у сарая. — Не надо меня охранять. Всё хорошо.
— Надо! — возмущённо воскликнул кролик и уставилась на меня. В темноте я не видел её глаз, но чувствовал этот взгляд — настойчивый, мутный и полный непоколебимой, пьяной решимости. Я знал, что с сумасшедшими и пьяными лучше не спорить — себе дороже. Один хрен ничего не докажешь, ещё и в дураках останешься.
— Ну, раз надо, значит, надо, — согласился я, меняя тактику. — Давай мы вот это сейчас возьмём.
Я протянул руку, обхватил её ладонь на рукояти поверх её пальцев и спокойным, но твёрдым движением вытащил застрявший меч. Дерево с негромким скрипом отпустило клинок, а я взял из её другой руки ножны и, не спеша, вложил оружие на место с тихим щелчком.
— И пока положим вот сюда, — сказал я, подняв руку и уложив зачехлённую катану на массивную балку под самой крышей, куда кролику в её состоянии и с её ростом было явно не дотянуться. — А утром, на свежую голову, ты его заберёшь. Хорошо?
Я старался говорить медленно, чётко и максимально доброжелательным тоном, стараясь не задеть особо чувствительные струны в её пьяной ушастой башке. Всё, лишь бы эта ходячая проблема поскорее угомонилась.
Кролик внимательно меня выслушала, приосанилась, сложив уши назад с видом генерала, а после, сделав шаг вперёд, ткнула мне в грудь пальцем и заявила безапелляционным тоном:
— От-дай. Чтоб тебя охренеть, мне нужн… нужен меч. Без меча охренеть никак. В смысле… охранять никак.
— Нет.
— Как это нет?
— Вот так это нет. Заберёшь завтра.
— Я сейчас заберу, — хмыкнула Ако и добавила: — Смотри, что могу!
Я даже сообразить не успел, что она там может, как кролик резко присела, пружиной взвилась вверх и, хех, нет, меч не получила. Зато со всей дури долбанулась головой о балку и рухнула обратно, распластавшись на земле, как по форме морской звёздочки.
Снова стало тихо. Только сверчки на улице продолжали невозмутимо стрекотать.
— Ох ты ж ёжик… — вырвалось само.
Помнится, у меня в планах было лечь на мягкую постельку, крепко заснуть и проваляться до самого утра. А не вот это вот всё.
Я на всякий случай проверил пульс. Пульс был на месте, да ещё какой — бухал, как кузнечный молот. У этой лошади сердце здоровее, чем у многих. Бросать её спать на голой земле я, однако, не собирался. Вздохнул, аккуратно приподнял на руках и уволок к себе на лежанку.
И до сих пор не перестаю удивляться: насколько же она лёгкая, мягкая, миниатюрная. Аккуратные пальчики, нежная кожа… А эти волосы… Чёрт, да тут можно перечислять до бесконечности. Ако была красива как ангел. Выглядела невинной даже несмотря на стойкий запах перегара, хрупкой как цветок в утренних заморозках. Казалось, одно неверное движение — и её лепестки осыплются. Странное ощущение, учитывая, что в столкновении с деревянной балкой вышла честная ничья. Но сейчас, в этом тусклом свете, она выглядела именно так. Хрупкой. Невинной и беззащитной.
Я осторожно уложил кролика на шкуру, позволил себе секунду полюбоваться её хмурой мордашкой, мгновение задержался на слегка приоткрытых губах, тяжело вздохнул и завалился рядом, укрыв обоих другой шкурой. Ночь поспит, завтра в себя придёт.
Однако!