Страница 93 из 100
Интересно, сам-то Фоургаль понимает, что за Вереском долго не задержится? Белоголовый поганец очень опасен: за ним стоит вся мощь его храма, объединяющего в себе сознания всех адептов. Он – менталист не последнего разлива, если судить по тому, как проявлял себя артефакт контроля, прикреплённый к затылку брата.
Здесь нет инфосферы. Здесь нет правил и законов, защищающих права нетелепатов, нет и телепатической полиции. Белоголовые плевать хотели на всех, кто не слит с их ментальной общиной, кто им не служит. Потому что никто не накажет, ни у кого здесь попросту нет такой возможности. Белоголовые могут сделать с кем угодно что угодно, превратить в марионетку без воли и желаний, и им ничего за это не будет вот вообще.
Доктор Кармальский мог бы, наверное, прочитать им лекцию о недопустимости ущемления воли нетелепатов и сопроводить её показательной поркой. Но доктор Кармальский тоже сгинул в неисправных Вратах. Порвало ли ему время, как нам с Равиой и Фоургалем, или же просто выкинуло где-то, может, и вовсе убило, я не знала. И проверить не представлялось ровно никакой возможности.
Так что Белоголовые оставались здесь грозной, непреодолимой силой. А безмозглый Мёртвый Глаз пустил их в город за взятку! Я не владела телепатической паранормой и не могла оценить масштаб катастрофы, но догадывалась, что размер неприятностей мне совсем не понравится.
Ан шевельнулся. Медленно открыл глаза, смотрел на нас с изумлением. Взгляд уже ничем не напоминал ту пустоту, на арене бойцовского круга, живой взгляд, разумный, хоть и ничего пока ещё не понимающий.
– Живой? – спросила я у брата с облегчением.
Ан сел. Меня одолела полная лень, и я осталась на полу, а Фоургаль поднялся, скрестил на груди руки и стал смотреть на нас сверху вниз. Мол, я тут главный, а вы – пыль у моих ног, оба.
Пыль? Да плевать! Что обо мне думает Фоургаль, мне всё равно. Пусть думает, что хочет.
Брат долго всматривался в меня, и на лице его проступало изумление. Он смотрел паранормальным зрением тоже, а там такое близкое, как у нас, родство видно влёт и сразу.
– Ликесса? – хрипло выговорил Ан, касаясь моей руки жестом «не может быть!». – Но тебе же всего три года!
Я всей спиной ощутила интерес Фоургаля: проклятье, он получил моё имя за просто так! И ничего теперь не сделать, ведь имя уже прозвучало.
– Ты угодил в неисправные нивикийские Врата, Ан, – быстро сказала я. – Они разбили и перемешали время всем нам. Я – твоя сестра, но прежний мир остался за скобками для нас обоих!
Ан потёр лицо ладонями, потом поднял голову и стал смотреть мимо нас, в окно.
– Так вот, значит, что это было такое… – задумчиво выговорил брат.
– Что ты помнишь? – спросила я.