Сестра Огня 3

Никакого улучшения у таммеотской принцески не наблюдалось. Да и странно было бы его ждать всего за неполные сутки! Равиой пребывала в наведённом зелёной пылью забвении, и достучаться до неё сейчас было попросту невозможно.

Я осторожно положила ладонь ей на запястье. Слабый паранормальный отклик, на грани ощущения, когда то ли чувствуешь, то ли нет, и сама себе не веришь. Тень? Не проявилась. Я её вообще не чувствовала.

– Как же ты так-то, а, – беспомощно выговорила я. – Ну, ничего. Вылечим.

Равиой, понятно, мне не ответила. Возник Уголок. Сполз по моей руке, вытянулся вдоль Равиойкиного тела, выдал какое-то очень сложное эмпат-слово. Я не сумела разобрать. Телепата бы сюда перворангового! Доктора Кармальского, например. Уж он нашёл бы, о чём поговорить и с кристаллом и с Равиой.

Далёким сном казалась учёба в Старотерранском Ксенологическом Университете, где я и Равиой не ладили до зубовного скрежета. Понадобилось попасть в серьёзную переделку, чтобы вышибить из нас проклятый клин, мешавший нормально жить.

Я держала таммеотскую принцесску за руку, и понимала, что для неё ещё ничего не закончено. Она всё ещё может умереть. И я останусь с памятью о том, как её временные пласты пересекались с моими, но нового пересечения уже не случится. А вот соединится ли вновь в единое целое после смерти Тени разорванное блуждающими Вратами время, никто не знает. Может, да, а может, и нет. У Врат есть и другая Тень. Темнодар. Где-то он сейчас бродит…

***

Палата у Равиой оказалась самая лучшая. Ещё бы, за такие-то деньги! При палате имелась небольшая комнатка, бывшая кладовка, что ли. С одним узким окном и узкой койкой, небольшой тумбочкой, умывальником.

Я поняла это место так, что теперь оно моё. После боёв на Арене буду отсыпаться здесь. Надеюсь, в здоровом виде, а не в разобранном!

И, наверное, не надо отдавать Зимавту

весь

заработок. Лечение будет не быстрым. Сумма на лечение требуется астрономическая, её в любом случае придётся выплачивать по частям, так что я здесь надолго. Надо заботиться и о себе тоже. И о том, чтобы был какой-то остаток на всякий случай…

Мои вещи уже принесли сюда и сложили рядом с постелью. Взгляд мой наткнулся на длинный нож, отобранный у дамийка Мёртвого Глаза. Пекло проклятое, ещё и это.

Попросить Фоургаля найти кого-нибудь, кто научит меня пользоваться таким ножом не хуже, чем шестом? Или вначале попытаться помириться с Мёртвым Глазом? Могу догадаться, что дамийк мне скажет! Он получил страшные раны, зализывать их будет долго, и не простит ни за что, можно не сомневаться. Глаза лишился, копыта развалило, и всё из-за меня.

Однажды мне придётся убить его. Потому что иначе он убьёт меня.

Так, к чёрным дырам всё. Сначала – выспаться как следует.

Потом по обстоятельствам поглядим.

***

Вечером, убедившись, что в состоянии Равиой ничего не изменилось, как была беспамятным бревном, так им и осталась, я прихватила дамийков нож и спустилась во внутренний дворик.

Корпус, где нас с Равиой разместили, стоял отдельно от госпитального комплекса, выше по склону и в стороне. Сюда собирали сложные случаи, интересные для науки, и тех, чьи родственники готовы были платить. Я понимала, лекарства и работа персонала стоили денег. Но всё равно скребло на душе, не давало покоя. Не найди я себе приключений на Арене, Равиой просто угасла бы, без лечения и помощи. Самое печальное, что доктора Зимавта обвинять не за что. Он делал, что мог, а мог не так уж и много…

Нехватка ресурса – дело страшное.

А во дворике оказалось безлюдно и на удивление уютно. Дорожки выложены каменными плитками, хорошо знакомой нивикийской полигональной кладкой. Насмотрелась я на неё в раскопе на Геддарсу! Здесь она свеженькая, чистенькая, смывают пыль из поливочных шлангов каждый день. В пользу шлангов говорили лужицы и общий влажный вид, при сухом воздухе и ясном небе.

Солнце шло к горизонту, поджигая облака багровым золотом. Отсюда отлично просматривалось море, уходящий к нему Град, сияющий на холмах, и грязное пятно разрушенных Вратами кварталов. Я невольно поёжилась, вспоминая свою ночёвку под провалившейся крышей и жареное мясо мезаийка.

Кажется, Врата раздвинули само пространство. Отсюда до разбитых домов было очень далеко, а я помнила, что спустилась вниз, прошла через мостик и оказалась там довольно быстро.

С Врат станется. Раз уж они ломают и смешивают само время, почему бы и с пространством им не поступать ровно так же…

Я покрутила в руке дамийков нож, приноравливаясь к его размеру и весу. Надо

почувствовать

оружие, как учил меня брат Ан. Я почти услышала его голос:

– Клинок должен стать частью твоей руки. Продолжением твоего тела и паранормы. Ощути его целиком, от острия до рукояти. Сделай единым целым с собой.

Я вморгнула злые бессильные слёзы. Где теперь Ан… Попал ли он во Врата и теперь бродил по разорванным временам так же, как и я? Я не знала. И мама. Мама тоже. Томпаль…

Лирика. Оставить в сторону: впереди у меня Арена. Я должна спасти нашу Тень, и тогда она спасёт всех нас. Хотя, если пристально разобраться, то не факт, что тамме-отка сумеет. Она умирает, не надо глушить очевидное надеждами. Равиой умирает. Хватит ли у доктора Зимавта сил и умений вернуть её к жизни? Я не знала.

Другая

Равиой приходила ко мне раньше, что нисколько не означало, что эта, раненая Равиой, доживёт до моего прошлого. Я буду жить дальше лишь со своими воспоминаниями. Хотелось закричать: «да ладно, да что за бред, прошлое невозможно изменить,

другая

Равиой –

была

, я её помню, а это значит, что она

будет

, она выживет сейчас и отправится в своё разорванное будущее, ко мне в прошлое! Может быть, даже отправлю её я сама».

Эффект Кассандры, привычный спутник паранормы пирокинеза. Когда любое предчувствие, предзнание и даже прямое провидение, кажутся полной чушью. Но на целительском минимуме нас учили подвергать сомнению не воспринятое, а возникающие при нём свои собственные чувства.

Чем яростнее отрицаешь привидевшееся событие, тем вероятнее его наступление. Какое счастье, что я, сдававшая тогда минимум на отвали, запомнила хотя бы это.

Равиой

может

умереть. Нельзя сложить лапки и ждать, что всё само собой устроится только потому, что в моём прошлом

другая

Равиой была жива. Чтобы та Равиой была жива, надо вытащить из лап смерти эту.