Страница 30 из 100
– Тебе легко говорить, – с горечью выдохнула я. – А мне пришлось убивать. Ты знаешь, что это такое, убивать?! До смерти прямо, до полного распада ауры умирающего. Рассказать, как это бьёт по паранормальному восприятию? Как будто струя пара высокого давления в руку – насквозь, только дыра остаётся не в теле, а в душе. Сколько я уже убила людей… разумных… сколько во мне дыр…
– Отключай паранормальное зрение, когда убиваешь, – дала добрый (нет) совет Равиой.
– Да чтоб тебя разорвало! – вскричала я. – Засунь эти слова себе же самой в одно место! Я не хочу убивать! Никогда больше, никогда в жизни, нигде, совсем!
– Тогда ты умрёшь.
Я закрыла лицо ладонями. Бесполезно объяснять. Кричать бесполезно тоже. Эта Равиой не знает жалости. От прежней девчонки-сокурсницы в ней уже ничего не осталось. Падающая на универсум Тень…
Я очень долго сидела без движения, всё мне казалось, что Равиой здесь, рядом, настолько полным и плотным было её
присутствие.
Сквозь пальцы начал пробиваться слабый свет. Ушла и ширму не задвинула, что ли? Зараза таммеотская!
Но когда я отняла от лица руки, то увидела в узких прямоугольниках окон рассвет. Заря разгоралась между морем и небом, возвращая в монохромный мир ночи краски и цвет.
Равиой исчезла.
И, по совести говоря, я не могла сказать, что разговор с нею мне не приснился. Слишком уж сильно походил он на бред.
***
Я подняла себя на ноги, через боль, стараясь не стонать даже сквозь зубы. Никто не должен догадаться, что мне сейчас очень плохо. Пусть лучше все думают, что со мной шутки плохи, а не что меня сейчас можно с одной руки перешибить палкой!
Темнодар спал. На кому не похоже, пожалуй, всё-таки спит. Хорошо. Сон – лучшее лекарство. Уголок лежал у нивикийца на плече. Он слабо дрогнул, отзываясь на прикосновение пальцев, но и у него, похоже, сейчас наступила пора отдыха.
– Ладно, сонное царство, – сказала я вслух. – Пойду пройдусь… недалеко… А вы продолжайте, друзья. Продолжайте спать. Чтоб я пришла, а вы оба были на месте.
Услышали они меня или нет, не знаю. Но только в общем коридоре я поняла, что говорила на эсперанто, а Темнодар этого языка не знает. Я даже остановилась: вернуться и повторить по-нивикийски?
Но на меня вынесло ту копытную тётку. Которая ещё хотела убить Темнодара ножом.
– Идти следом, – велела она мне.
Делать нечего, я пошла.
Меня привели в кабинет, до дрожи похожий на кабинет дамийка Тихоречки, только с красивыми вязаными салфеточками на столе. И цветочным горшком на окне! Из горшка сиротливо торчал один-единственный узкий зелёный в тёмно-синюю полоску, лист. В створе листа, у самой земли, набухал один толстенький коричневый бутон. Или не бутон, а созревающий плод. Чёрная дыра знает что, одним словом.
Нивикийка села за стол – коленками назад, неудивительно, что у них здесь стулья без спинок, спинки ни к чему. Мне сесть не предложила. Отлично, снова допрос. И снова есть хочется, аж в животе крутит…
– Что Камнеломка собирается делать дальше? – строго спросила у меня нивикийка. – Нарушать закон снова?
– Недобровольный проход через блуждающие Врата – нарушение закона? – спросила я.
– Камнеломку в них затащили силой?
– Да, – и врать не пришлось, что самое ценное.
В самом деле, мы с Томпалем кинулись в бездну вовсе не из острого желания добыть себе приключений, а по необходимости!
Местные копытные каким-то образом умели распознавать ложь. Возможно, умели лишь представители власти, а простые смертные нет. Не телепатия, но что-то близкое к ней.
– И что же? – продолжала допрос коза.
Приклеилось к ней прозвище, ничего не могу с собой поделать! Хотя знаки на воротничке складывались в грозное «дамиям Туча». Звание-то - аналогичное званию Тихоречки! В женском варианте только. У нас в Федерации не скажут «полковница» про женщину, занявшую в армии высокий чин, не принято. А у нивикийцев язык конкретный, как у тамме-отов. Женщина это женщина, а мужчина это мужчина, если они не поражены в правах. Всё.
– Камнеломка хороший боец, – подсказала мне Туча.
– Нет, – сразу сказала я, сообразив, что мне сейчас подыскивают общественные работы на пользу города и предлагают едва ли не в громилы пойти. – Плохой. Камнеломка не любит и не хочет убивать. Что угодно, только не драки!
– Собирать мусор? – последовал ехидный вопрос.
– А что-нибудь ещё, кроме мусора? – осторожно поинтересовалась я.