Страница 37 из 69
— Села, родненькая. Села, — женщина смахнула слёзы.
Но хватило меня ненадолго. Я вновь упала на подушки, чувствуя головокружение.
Ложку я взяла только на шестой день. Держала плохо, пальцы не слушались, рука дрожала, половина каши оказалась на покрывале и одежде. Лидья не ругала, только поддерживала и хвалила.
Дышать полной грудью я научилась снова только к концу второй недели. А ходила согнувшись и держась за стену, как старуха.
Зелье, которым меня поила Лидья, помогало.
— Вот кабы были деньги, — говорила она, помешивая что-то на огне, — так к лекарю свозили бы тебя в город. Там зельями да магией за три дня бы подняли. А так, уж прости, родненькая, природой лечимся. У нас плохо дела в нашем трактире идут. Гастон всех переманил.
Я узнала, что пожилая пара держит свой трактир. И я ждала, когда смогу встать твёрдо на ноги и стоять у плиты, чтобы помочь им. Зная тонкости видения бизнеса и имея талант в кондитерском деле, я была уверена, что смогу помочь. Что я смогу ответить добром на добро.