Страница 41 из 93
Поручик вел легко и говорил ровно столько, сколько полагалось воспитанному кавалеру: похвалил мои carnet de bal, заметил, что я произвела немалый шум, и как бы невзначай дал понять, что генерал тоже не остался ко мне равнодушен. Я ответила холодно, что генерал судил обо мне слишком поспешно. По насмешливой улыбке поручика было ясно: он не сомневался, что это впечатление еще успеет перемениться.
Вальс закончился, а мое легкое головокружение — нет. Потому я была очень благодарна, когда офицер проводил меня к буфету с закусками у дальних дверей. Мне нужно было срочно найти чем утолить жажду.
Но еще до того, как я нашла что-то, рядом со мной возник мужчина в черном фраке и с острой бородкой. Я невольно поморщилась: меня почему-то именно такие всегда бесили, у меня было предубеждение, что именно так и выглядят в романах злодеи. Однако тут у злодея вытянутое лицо и пенсне.
А этот мужчина смотрел на меня с сочувствием. «Григорий Иванович», — мелькнуло воспоминание из прошлого Вари. Губернский врач. Именно его притащил в дом Карл, когда ударило папеньку. И, похоже, именно он и ставил пиявки Фридриху.
Кулаки сжались, но я натянула вежливую улыбку.
— Баронесса Лерхен, — чинно поклонился он, а я в ответ сделала книксен. — Позвольте осведомиться, как ваш батюшка?
— Благодарю, Григорий Иванович, — тихо, с немного наигранной тоской произнесла я. — С Божьей помощью. Ест, пытается улыбаться, меня узнает.
Доктор заметно переменился в лице.
— Это весьма отрадно. Если понадобится, я готов заехать завтра. Не ровен час, и второй удар может случиться.
Ты еще накаркай.
— Вы очень добры, Григорий Иванович, — я невинно похлопала ресницами. — У вас же столько очень важных дел и пациентов. Но если что-либо изменится, я непременно дам знать.
Он кивает, вежливо кланяется и уходит. Я, надеясь, что никто не заметит, закатываю глаза и бормочу себе под нос:
— Еще мы кровь не пускали, когда и так организм ослаблен.
— Вы что-то сказали? — раздался рядом вопрос, а я чуть не подпрыгнула от неожиданности.
Это была губернаторша — в своем темно-синем платье, довольно сдержанном по сравнению со многими другими дамами, она смотрелась очень выразительно. Эффектно, я бы сказала. Алмаз, который не требует слишком дорогой оправы — он просто должен сиять.
— У вас потрясающий бал, Анна Викторовна, — произнесла я. — Я невероятно рада присутствовать тут.
— Благодарю, — сдержанно произнесла она, взяла бокал со стола.
Кажется, она хотела что-то еще сказать, но кто-то ее отвлек.
Я осталась одна и растерянно скользила взглядом по залу: столько народа, а я чувствовала себя одиноко. Поэтому была рада, когда подошел Строганов.
— Баронесса, позвольте засвидетельствовать: сегодняшний вечер складывается в вашу пользу, — произнес он уважительно. — Не у всех это вызывает радость. Но должен признать, вы умеете работать не только с печатью, но и с публикой.
— С публикой тяжелее, Дмитрий Александрович, — я позволила себе легкую усмешку, помня, как он помог с Петькой на площади.
Строганов тихо, коротко рассмеялся.
— Николай Алексеевич, позвольте представить вам баронессу Лерхен, — официально произнес Строганов. — Баронесса, генерал Николай Алексеевич Вранов.
Я резко вскинула голову, что даже немного помутнело в глазах. Вблизи Вранов казался еще выше. И смотрел он теперь прямо, без всяких попыток скрыть свой интерес за вежливым равнодушием.
— Рад видеть, что провинциальные дороги не нанесли урона вашему воинственному нраву, баронесса, — его низкий голос прозвучал с легкой, едва уловимой иронией.
— А я рада, что нынче меня не отправляют к пяльцам, — парировала я, глядя ему прямо в глаза.
Внутри что-то снова вспыхнуло. Это «что-то» называется «азарт». Эти пикировки с ним казались очень интересными. Я бы даже сказала, зажигательными.
— Генерал, — отвлек нас с Врановым от игры в гляделки Строганов. — Позвольте представить вам Софью Андреевну Белозерову. Софья Андреевна, генерал Вранов.
— Очень приятно познакомиться, — с легким книксеном пропела вдова. — Много о вас наслышана.
— Надеюсь, только хорошее, — с той же холодной вежливостью ответил генерал и, кажется, хотел откланяться.
Но Софья оказалась проворнее:
— Генерал, вы же танцуете?
Он остановился и кивнул, видимо, понимая уже, куда идет разговор.
— Вы, верно, спасете молодую барышню от участи простоять кадриль у стены?
Генерал смотрел на меня не мигая. Как будто я кинулась ему на шею с криком: «Я вся твоя».
— Благодарю, я переживу, — глядя в шоколадные глаза, сказала я.
И тут в них словно что-то вспыхнуло. Уголок рта генерала чуть дернулся вверх, а сам Вранов произнес:
— В таком случае, баронесса, позвольте избавить нас обоих от ненужного спора и просить вас на кадриль.