Страница 35 из 93
Передо мной лежало платье из белого тарлатана с тремя рядами оборок по подолу. Широкую юбку держали две нижние, накрахмаленные так, что я буду шуршать при каждом движении.
Я досчитала до десяти, вздохнула и сдалась на милость Дуне.
Корсет она затягивала медленно, с чувством. Панцирь — это, конечно, хорошо, но не когда он душит. Но деваться мне было некуда. Я как будто заново училась дышать.
Ноющие мышцы легче не делали, мне даже в один момент пришлось вцепиться в спинку стула, чтобы не зашипеть. В итоге чувствовала себя куклой на задеревеневших от времени шарнирах. И я буду считать себя героем, если мне удастся хоть один танец. А как минимум открывающий полонез мне танцевать было нужно.
Дуня застегнула узкий лиф с открытыми плечами и поправила ленту, перехватывающую его под грудью.
— Хорошо, — сказала она, отступив на шаг. — Скромно, а все-таки по-барски.
Из украшений — только маленькие жемчужные серьги и тонкая нитка жемчуга на шее. Девице надлежит выглядеть скромно, чтобы красота платья не скрадывала естественную прелесть юной барышни. Яркие цвета и украшения — это все для замужних. Это чтобы поскорее стремились связать себя браком?
Я покачала головой, глядя на себя в зеркало. Ну зефирка, не иначе.
Волосы Дуня разделила на прямой пробор, гладко зачесала и собрала в тяжелый узел на затылке. Вот это мне понравилось: я хоть и не была красоткой в общепринятом смысле, но яркие волосы раскрашивали блеклость наряда.
А потом внезапно внесли коробку от Софьи Андреевны. Это было действительно неожиданно, потому что мы не договаривались. Но она все же не даром считалась женщиной умной и прозорливой.
Она откуда-то догадалась, что взять цветы мне будет негде. Поэтому внутри коробки на влажном мху лежали две крупные белые камелии.
К ним была приложена записка.
«Из оранжереи Алексея Дмитриевича. Он чрезвычайно гордится ею. Если представится случай — похвалите. Только без усердия».
Повод мягко польстить — а в этом случае даже не придется кривить душой — всегда хорош, когда нужно подойти для разговора. Я очередной раз от души мысленно поблагодарила вдову Белозерову. Без нее я все еще ломала бы голову, где взять приглашение.
Один цветок Дуня закрепила в волосах, второй приколола к лифу. Боюсь, долго они не продержатся, но главное, чтобы успели выполнить свою миссию.
Я бросила последний взгляд в мутное зеркало. Спина прямая, глаза синие, холодные. Броня надета.
Ровно в половине девятого с улицы донесся скрип полозьев. Экипаж вдовы Белозеровой прибыл. Дуня накинула мне на плечи теплую синюю ротонду, я подхватила картонную коробку со своим типографским сокровищем и шагнула за порог, навстречу главному сражению за свою независимость.