Страница 114 из 284
Глава 7. Аэропланы и солнечный свет: 1912–1913
Логика есть юность математики, а математика есть зрелость логики.
Бертран Рассел
Так называемый немецкий инженер Берти – это Людвиг Йозеф Иоганн Витгенштейн, молодой человек двадцати с небольшим лет, который и вправду является начинающим авиаинженером. Но он не немец. Он австриец, младший из восьми детей в одной из богатейших семей Вены – да и всего мира. По сути, согласно одному из биографов, он происходит из семьи, являющейся австрийским эквивалентом Карнеги в США или Ротшильдов в Англии.
Всем этим состоянием семья была обязана отцу, Карлу Отто Клеменсу Витгенштейну – гению промышленности, который с нуля построил одну из самых мощных корпораций Европы. Но ошеломительный успех и огромные деньги наградили Карла двумя токсичными пороками, свойственными всем нуворишам: неприкрытой безжалостностью и непомерным эго. Он был лихим игроком на арене торговли – элегантен во фраке, беспощаден в драке. «Промышленник должен идти на большой риск, – сказал он однажды, когда Людвигу было 10 лет. – Когда момент требует, он должен быть готов поставить все на одну карту, даже если есть риск остаться ни с чем».
Как и многие магнаты, Карл пал жертвой того, что я называю иллюзией тотального контроля: твердой уверенности, что твой успех зависит только от твоих действий. Это заблуждение заставляет игнорировать форс-мажоры, внешние обстоятельства, удачу, превратности судьбы или просто случай, приписывая все результаты исключительно силе собственного решительного выбора.
Выбор так же важен в бизнесе, как и в математике, особенно когда ты делаешь что-то новое. Но в бизнесе такие вещи, как обаяние, остроумие и удача, тоже являются весомым капиталом. У Карла было все и сразу. Он был мужественным и привлекательным. Уверенным. Остроумным. Культурным. Умным. Безжалостным. И обладал деловой хваткой, которую признавали выдающейся даже его промышленные конкуренты. Венчала все это исключительная, неотразимая харизма. «Способность выманить птицу с дерева одним лишь обаянием», – как скажет в 1988 году британский философ и биограф Витгенштейна Брайан Макгиннесс.
И, пожалуй, главным делом, которым Карл занимается усерднее всего, местом, на которое он щедро расходует всю свою энергию в зрелые годы, является его семья. «Для своих детей Карл Витгенштейн был источником всех благ, творцом мира огромных домов, парков и поместий, которые казались им естественной средой обитания», – скажет Макгиннесс.
Выражение «родиться с серебряной ложкой во рту» даже близко не описывает то воспитание, которое получили Людвиг и его братья и сестры. Скорее, их завернули в платину, окунули в палладий и усыпали бриллиантами. Они жили как небожители. Их учили только лучшие репетиторы. Они общались только с избранными семьями. Поездки с личными шоферами. Элитные школы. По сути, все самое лучшее. Легендарные композиторы Иоганнес Брамс и Густав Малер регулярно посещали приемы в их доме – особняке-махине размером с квартал, который венцы называли Palais (дворец). В нем было не менее семи роялей и анфилады комнат со скульптурами Родена. Когда сестра Витгенштейна Гретль выходила замуж в 1905 году, знаменитый художник Густав Климт написал ее свадебный портрет.
Семья боготворила Карла. Но древние греки были правы насчет капризной природы богов своего пантеона: они могут быть как чудовищно жестоки, так и благосклонно добры. Карл был и тем и другим. Он был одержим идеей делать правильный выбор за своих детей. Он хотел, чтобы каждый из сыновей повторил его успех, освоив этот уникальный сплав инженерной смекалки и деловой хватки. Бизнес и инженерия, инженерия и бизнес – его «королевой» была эта двойная специализация. Эту идею он и навязывал сыновьям.
Страдания детей
Однако наследие порой бывает вещью хрупкой. Люди – не семена. Нельзя просто посадить сына в почву профессии, пару раз удобрить и смотреть, как он вырастает в дерево, которое вы желаете. Люди подчиняются законам психологии, которая иногда сопротивляется даже самой щедрой заботе. И порой нам становится тесно в горшке, и мы чахнем – психологически сдавленные деспотичными родителями, которые не дают нам процветать.
Дети гениев ломаются по той же причине, по которой многие великие баскетболисты промахиваются в решающий момент игры. Сломаться под сокрушительным давлением непомерных ожиданий – это очень по-человечески. Это психологически нормально. Это распространено – порой едва ли не de rigueur. И в этом урок для всех любящих родителей: полегче! Любите своих детей, и, если уж вам нужно их подтолкнуть, не делайте этого жестко, используя жестокие слова и унижение. Пожалуй, худшее, что могут сделать властный отец или «мать-тигрица», – это навязать ребенку свой эгоистичный взгляд на мир, которому невозможно угодить. Они вешают на шею детям тяжкий якорь собственных недостижимых целей. Никто не должен жить с убийственной уверенностью, что их величайшие успехи всегда будут казаться «почти провалом». И для детей великих людей это особенно верно. Чем более велик родитель, тем выше вероятность, что ребенок будет страдать от навязанных самому себе психологических ограничений.
Мало каким семьям в истории удавалось с таким треском провалить поиск этого здорового баланса, как Витгенштейнам. Трое из четырех братьев Людвига покончили с собой во взрослом возрасте. Его старший брат Ганс был музыкальным вундеркиндом – гением, по отзывам учителей. Он давал сольные скрипичные концерты на элитных площадках, когда ему не было и десяти. Но этот успех не мог остановить громкую барабанную дробь делового долга, которую вбивал ему в голову отец. С ранних лет требовательная Королева Бизнес забивала своей барабанной дробью любые мечты о крылатых вальсах и струнах Страдивари. Это стало для Ганса настоящим злым роком. Первым словом, которое он произнес младенцем, якобы было «Эдип» – имя древнегреческого героя, убившего отца и спавшего с матерью. Срочно зовите доктора Фрейда!