Ловчий

Это были не древние докатаклизменные детали. Контакты были свежими — им было не больше двух месяцев. Кто-то вручную вмонтировал высококлассные московские плазменные реле в систему бункера. Но вместо того чтобы забирать энергию, эти реле работали в реверсном режиме. Они выкачивали остатки плазмы из реактора бункера и по глубоководному кабелю стягивали ее на дно озера, прямо к ледяным впадинам.

Кто-то из верхушки Новой Ладоги, имеющий доступ к московским патентам Громовых, намеренно накачивал энергией древнее чудовище, спящее на дне озера.

— Святогор, что там? — тихо спросила Марья, подходя ближе.

— Измена, — ледяным тоном ответил Ловчий. — Мой Род здесь ни при чем — патенты продаются на открытых торгах. Но кто-то в Ладожском Адмиралтействе сознательно кормит озерную Навь.

Святогор с помощью фомки быстро скрутил дорогие серебряные контакторы с гербом своей семьи и извлек из ячейки запечатанный латунный бортовой журнал бункера. Улики оставлять было нельзя.

Через полчаса Броне-Буханка уже мчалась обратно по озерному льду к порту Новой Ладоги.

В Приказной Палате Адмиралтейства дежурный приказчик, приняв латунный журнал и подтверждение расчистки острова Сухо, беспрекословно отсчитал отряду пятьдесят серебряных рублей.

Вернувшись в Корабельную Слободу, Святогор не стал глушить мотор.

— Загружать хабар, — жестко приказал Ловчий, едва машина вкатилась в эллинг. — В боксе не ночуем.

Никифор удивленно моргнул, но спорить не стал. Они с Марьей без лишних вопросов за четверть часа собрали разложенный инструмент, закинули в кузов запасы еды, дрова и свежекупленные канистры солярки.

Казна отряда пополнилась: теперь у них было три тяжелых золотых рубля, сто пятьдесят серебряных и сума медяков.

Святогор запер ворота арендованного бокса, отдал ключ сонному хозяину и сел за штурвал.

— Барин, к чему спешка? — спросил Никифор, укладывая факеломет в крепления. — Оплачено же до конца месяца.

— В бункере стояли реле с моим семейным гербом, дед, — Святогор вбил передачу. — Кто-то скармливает плазму озерной Стыни. Как только предатель в Адмиралтействе вскроет принесенный мной журнал и поймет, что я видел реверсный контур, наш эллинг взлетит на воздух вместе с нами.

Броне-Буханка — их единственный, надежный, закованный в сталь дом — басовито зарычала дизелем и выехала на заснеженную полосу Тракта, огибающую Ладожское Озеро.

Святогор ударил по газам, уводя машину в ночную метель. Дорожная жизнь продолжалась. Впереди их ждали новые версты, тайны Московского Рода и заговор, плетущийся в холодных Ладожских доках.