Ловчий

Они остановились на Торговой Стороне — на зажиточном постоялом дворе «Ильменский Причал». Это был огромный трехэтажный терем из мореного бревна с теплым, закрывающимся на засов кирпичным гаражным боксом на первом этаже. За пару медных монет слуги загнали УАЗ в бокс, а за отдельный серебряный — вымыли обшивку и таранный отвал от болотной грязи.

После долгих месяцев зимней дороги постоялый двор казался раем.

Марья впервые за полгода смыла с себя въевшуюся оружейную смазку, копоть и дорожную пыль в настоящей горячей бане с дубовым веником. Девушка переоделась в сухую льняную рубаху, расчесала волосы и села за дубовый стол в их просторном номерах.

Слуги принесли кувшин горячего сбитня на меду и пряностях, пышный хлеб, запеченную в сметане ильменскую стерлядь и миску с мочеными ягодами.

Пока Марья с аппетитом уплетала горячую еду, Святогор сел напротив. Ловчий развязал свой потайной кожаный кошель и высыпал содержимое прямо на чистую скатерть.

Серебряные и золотые монеты легли сочным, тяжелым, металлическим звоном. Зимние контракты на Тракте окупились сполна.

Святогор аккуратно разложил монеты по стопкам: — Пять крупных золотых рублей с княжеским оттиском. Восемьдесят один серебряный рубль. И полная сума медяков на текущие расходы.

Марья замерла с ложкой в руке, разглядывая блестящие золотые диски. — Мы больше не нищие? — тихо спросила она.

— Мы больше не нищие, — подтвердил Святогор, убирая золото обратно в потайной карман. — У нас есть бронемашина, запас солярки, хорошее оружие и капитал, с которым в Новгороде считают за людей. Но растрачивать его на ерунду мы не будем. Новгород — город дорогой.

Позже вечером Святогор спустился в нижний зал трактира при Приказной Гильдии, где собирались заправилы купеческих артелей и наемные капитаны.

В зале стоял густой шум. Пахло жареной рыбой, добрым ячменным пивом, табаком и сыростью оттаивающей реки. Ловчий взял кружку горячего взвара, сел в темный угол и стал слушать.

В Новгороде кипели страсти. Из-за ранней оттепели на озере Ильмень начался подвиг льда. Великие воды отошли, и на одном из затопленных островов оттаяли бронедвери Древнего Бункера — докатаклизменного научно-военного схорона времен старого мира.

По трактиру гуляли дикие слухи:

— Купцы Завидовы уже собирают экспедицию! Говорят, в том бункере сохранились целые блоки плазменных жил и механизмы Старой Эры! — Да туда не подступишься! С оттепелью из озера поднялась Ильменская Морь — озерная Навь там так и кишит! Уже два купеческих катера ко дну пустила! — Посадники объявляют конкурс! Кто пробьет путь к Бункеру и выведет оттуда ведущего инженера-счетовода — получит удельную долю в плазменных рудниках!

Святогор прищурился, отпивая взвар. Окуляр на его глазу тихо щелкнул, фиксируя и записывая в память обрывки фраз и полузабытую схему озёрных глубин, нацарапанную кем-то на соседнем столе.

Он поднялся обратно в номер.

Марья стояла у окна, глядя на то, как по темной, взбаламученной глади Волхова проплывают первые расколотые ледяные глыбы. На другом берегу ярко горели неоновые огни Новгородского Вече.

— Отдыхай, — тихо сказал Святогор, подходя к окну. — Завтра идем в Гильдию Посадников. Нас ждет озеро Ильмень.