Ловчий

УАЗ закружил вокруг беснующейся туши. Девушка жестко держала луч фароискателя на оптических линзах Лешего, выжигая его суррогатные датчики.

Шагоход зарычал, наводя пружинную пушку прямо на ревущий УАЗ. Из жерла вылетел огромный, обледеневший двутавровый швеллер.

Удар!

Тяжелая железная балка с ужасающим грохотом врезалась в передок машины. Марья выжала тормоз, ее бросило на руль, но тегиляй смягчил удар. Арматура отскочила от усиленного кенгурятника. Бронеплиты выдержали, медные экраны не дали Стыни проникнуть в двигатель. Единственным уроном стало смятое крыло. Дизель даже не сбил такт.

— Ах ты туша ржавая! — крикнула Марья, вскидывая арбалет и всаживая болт прямо в открытый коленный сустав шагохода.

Болт со звоном заклинил шестерню. Замешательство Лешего длилось всего секунду, но Святогору этого хватило.

Ловчий выкинул вперед левую руку. Палец нажал на клавишу внутри стального наруча.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматика сработала безупречно. Трехзубый стальной гарпун вылетел из рукава, таща за собой трос, и намертво впился в броню над заклинившим коленом шагохода.

Святогор нажал на реверс. Тугая пружина взвизгнула, с силой подтягивая Ловчего к броне. Святогор врезался сапогами в стык плит, отцепил гарпун и, цепляясь за технические поручни и ржавые клепки, полез вверх. Его вела чистая Ярь — мышцы работали на пределе человеческих возможностей.

Через пять секунд он оказался прямо на спинной броне «Грома-4».

Навий холод здесь был таким лютым, что плазменный клинок начал тускнеть. Святогор зарычал, толкая в меч новый импульс Живы. Он разглядел под ногами технологический люк реакторного отсека, закованный в синий лед.

— Издохни! — рявкнул Святогор и с размаху вогнал кладенец по самую рукоять в центр люка.

Плазма пробила трехдюймовую сталь. Меч вошел в Ядро Стыни — пульсирующий ледяной нарост, питавший мертвую машину.

Раздался оглушительный, пронзительный визг. Ядро раскололось. Из пробоины вырвался трехметровый столб фиолетового пара — Стынь с воем покидала мертвое железо. По всему корпусу шагохода побежали трещины, из которых фонтанами забила замерзшая гидравлика.

Святогор выдернул меч, сорвался со спины оседающей машины, сгруппировался и упал в глубокий сугроб.

За его спиной сорокотонный «Гром-4» содрогнулся в последней судороге. Его ноги подломились, и гигантская стальная туша с диким грохотом обрушилась на дно оврага.

Тишину нарушило лишь шипение остывающего металлолома.

Святогор поднялся из снега, тяжело дыша. Подошел к дымящемуся остову, достал из-за пояса тяжелую стальную фомку и несколькими ударами выбил заклинивший замок аварийного сейфа в пилотской кабине.

Внутри лежали они — два запечатанных сургучом латунных цилиндра. Бортовые самописцы.

Святогор закинул тяжелые «черные ящики» в багажник УАЗа. Марья уже вылезла из кабины с кожаной скруткой инструментов в руках. Она обошла машину, оценила повреждения и качнула головой:

— Капот цел, радиатор не потек. Только крыло помяло.

Пока девушка проверяла узлы, Святогор с помощью плазмореза сноровисто срезал с поверженного шагохода самое ценное: четыре медные трансформаторные катушки высокой очистки и пакет серебряных контакторов из главного релейного щита. На Тракте добром не разбрасываются.

Через час УАЗ выбрался из оврага и понесся обратно к Кузнечному Посаду.

В Приказной Избе стояла тишина. Когда Святогор с грохотом опустил на стол два латунных самописца, покрытых копотью и сбитым сургучом, старик-приказчик едва не выронил перо.

— Живой... — прошептал он, глядя на Ловчего. — И самописцы целы...

Старик молча, с дрожью в пальцах достал из нижнего сейфа тяжелый замшевый мешок и запечатанный конверт.

— Твоя награда, Громов. Девяносто серебряных рублей. Выездная грамота-прогонщик с личной печатью Воеводы — на заставах до самой границы со Смоленщиной с тебя ни медяка не возьмут. И наряд на две бочки армейской солярки.

В тот же час в соседней лавке скупщика Святогор выгодно сбыл снятые с шагохода серебряные контакты и медные катушки. Местный купец, взвесив лом, отсчитал ему еще тридцать серебряных рублей.

Итого — сто двадцать. Святогор подошел к стойке менялы. Высыпал горсть серебра и сменил ровно сотню на один-единственный, массивный золотой рубль с оттиском Княжеского двуглавого орла.

Золотой рубль с приятным, тяжелым звяканьем лег на дно потайного кожаного кошеля. Следом отправились оставшиеся двадцать серебряных монет.

На заправочной эстакаде на бронированный багажник УАЗа намертво закрепили две бочки чистейшей военной солярки. Баки машины залили под горловину.

На заставе Внешнего Вала стражники, увидев Воеводский прогонный лист, молча подняли тяжелый стальной шлагбаум. УАЗ вылетел на открытый Тракт.

Впереди, за сотнями верст бетона, снега и хвойных лесов, лежали Новгородские земли. Но теперь Ловчий и его подмастерье ехали не выживающими скитальцами. Под ними ревел закованный в броню и проверенный боем стальной зверь, в багажнике стоял стратегический запас топлива, а за поясом Святогора тяжелел золотой капитал.