Психо Фейри

Глава 24. Джакс

Массаж и грешные мысли

После трех часов, в течение которых незнакомая девица втирала масло в мои мускулы, я был готов кого-нибудь убить. Терпеть не могу, когда меня трогают чужаки. Единственным плюсом было то, что Кобра лежал на соседнем столе. Его морозный аромат окутывал меня успокаивающими объятиями.

В отличие от Кобры, распластавшегося на массажном столе с довольной и самодовольной ухмылкой, я расслабиться не мог. Из-за моих габаритов массажистка буквально залезла на меня сверху и больно колотила по мышцам. Мы оба просили массажистов-мужчин, но у них был только один, так что он достался Кобре, а мне — эта фейри, любительница садомазо.

Я скрежетал зубами и сдерживал альфа-рык, готовый приказать ей убраться от меня нахер, потому что впервые в жизни незнакомцы меня не боялись, и мне не хотелось все портить. Конечно, то, как фейри толпились вокруг и просили автограф Мясорубки, немного раздражало. Но я напоминал себе, что это все же лучше, чем их обычная реакция: смотреть на меня с ужасом из-за моих гигантских размеров.

Наконец моя массажистка отчалила от меня и перестала лапать мою кожу. Массажист Кобры сделал то же самое, и оба фейри забормотали какую-то чушь про выравнивание энергий, целебные кристаллы и внутренний покой. Затем шеф-повар выкатил тележку с фруктами, шоколадным фонтаном и напитками.

Я поблагодарил их за обслуживание, но Кобра просто отвернулся и ничего не сказал. Он до сих пор принципиально не разговаривал с женщинами, но массажистки так и светились от счастья, словно вообще не заметили его враждебности.

Наконец все покинули спа-зону, и мы с Коброй остались одни.

По одной из стен из темного мрамора журчал водопад, а тусклую комнату освещала дюжина парящих шаров зачарованного огня фейри. Мы оба отдыхали на бархатных массажных кушетках. Вокруг разливалась мягкая, переливчатая музыка. Впервые с тех пор, как меня начали лапать чужие руки, я расслабился и начал получать удовольствие от мирной обстановки.

Прикрывшись полотенцем, Кобра неторопливо подошел к столу и принялся перебирать экзотические, яркие фрукты этого мира. Его драгоценные камни на лице и теле зловеще поблескивали на рельефном торсе, пока он бесшумно перемещался по комнате. В который раз я был поражен тем, насколько он потрясающе красив.

Кобра вонзил свои зубы в сочный плод. Сок брызнул из нектара, и потек по уголку его рта. Его самодовольная ухмылка красноречиво говорила о том, что он прекрасно знает, насколько хорош собой. Он обожал меня дразнить.

Я тяжело вздохнул и потянул за узел своих кос. Массажист заставил меня завязать их на макушке. Плечи наконец расслабились, когда я распустил эту тяжелую массу волос, и косы тяжелым водопадом упали мне на спину. Без моих золотых украшений я чувствовал себя почти голым.

Мои пять младших сестренок просто обожали побрякушки. Даже самая младшая, Джинкс — которая предпочитала интеллектуальные изыскания тому, что она называла «скучными материальными отвлечениями». Она вплела цепочку в свои черные волосы, чтобы быть похожей на меня. Конечно, она выбрала цепь с черепом на конце и заявила что-то о том, что Ницше оценил бы ее выбор. Я ни разу не видел, чтобы она ее снимала.

Теперь из-за моих сестер все мои волосы были в побрякушках. Большую часть жизни я носил в волосах всего одну золотую цепочку. Она подходила к той простой цепи, которую я подарил матери.

Около десяти лет назад, когда моей старшей сестре Джесс было десять, она похвалила мое украшение. В следующий свой визит я привез ей золотую цепочку, чтобы мы были похожи друг на друга. Она была так счастлива, когда я вплетал эту цепь в ее волосы. Джесс была полна энергии и жизни. Все, чего я когда-либо хотел — это видеть ее улыбку.

Грудь болезненно сдавило при мысли о том, что сейчас она совершенно одна заправляет цветочным магазином нашей покойной матери в мире оборотней. Она ведь ждет моего визита. От этой мысли меня буквально тошнило. При таком раскладе я вообще могу не вернуться.

Я сделал глубокий вдох и перебрал пальцами цепочки, чтобы успокоиться. Прикосновение к золоту в волосах напоминало мне о том, ради чего я продолжаю бороться. Ради кого я бьюсь: ради пяти маленьких девочек, которые считают меня лучшим старшим братом в мире. Они зависят от меня.

Шесть лет назад, когда при обстоятельствах, в которых я до сих пор до конца не разобрался, у меня появились еще четыре сестры, я начал собирать украшения для них всех. Джала, вторая по-младшинству, которой только исполнилось четырнадцать, любила побрякушки больше всех. Она носила свои ярко-розовые волосы со множеством мелких косичек, как у меня, и вовсю вплетала в них золотые и серебряные цепочки. Каждое мое посещение она обожала хвастаться перед всеми, что мы с ней на одной волне. Даже Джен и Джан, которым исполнилось шестнадцать и из которых так и перла дерзость, сами прокололи себе уши и попросили парные серьги. Теперь мы все трое носили золотые серьги в виде морозных цветов.

Теперь, где бы я ни оказывался, я всегда искал новые украшения, чтобы привезти их сестрам. Все они были энергичными девочками с чистыми сердцами, но мир перевертышей был холодным, бесплодным краем, а его жители — жестокими и черствыми. Я был их скалой и кормильцем. Я не позволю этому миру причинить им боль. А их любовь и поддержка, в свою очередь, помогали мне держаться на плаву.

Шесть лет назад, когда умерла моя пожилая нулевая ма, весь мой мир рухнул. Больше века мы были только вдвоем. У меня не было ни братьев, ни сестер, ни даже отца. Только я и мама. Теперь она мирно покоилась в долине бога солнца. Я часто чувствовал ее присутствие, словно она присматривала за мной сверху. И все же ее потеря была невыносимо болезненной.

Я коснулся цепочки в волосах, точно такой же, какая была у мамы, и прикусил нижнюю губу. Глаза затуманились от слез. Каждый раз, касаясь ее, я любил притворяться, будто она каким-то образом чувствует мое присутствие из загробного мира. Что она касается своей цепочки в ответ, улыбается и хвастается перед подругами, что сын любит ее безгранично.

Посещения моих пяти младших сестер были единственным, что помогло мне пережить то темное время. Ма удочерила их, так что каждая из них была частью ее наследия. Так же, как и я. Я обеспечу их и сделаю так, чтобы ма мной гордилась. В этом был мой смысл жизни.